С. И. Мосин — это значимая фигура в русской истории, что признавалось уже его современниками, как бы ни были противоречивы в историографии оценки его взаимоотношений с Военным ведомством и правительством царской России. Деятельность Мосина была шире только оружейно-технического творчества. Она включала в себя попечение о подготовке профильных специалистов среднетехнического звена Сестрорецкого оружейного завода, и, в общем, — заботу о просвещении жителей близлежащего к заводу поселения, например, открытие бесплатной народной читальни³. Безусловно, он пользовался глубоким уважением среди своих сослуживцев на заводе.

Записка от канцелярии Сестрорецкого оружейного завода⁴ свидетельствует, что сразу после смерти Мосина, кроме привычных хлопот, касающихся погребения и приличествующего церковного поминовения, состоялось собрание для обсуждения увековечивания его памяти⁵.

Среди прочих мероприятий, получивших впоследствии одобрение Военного министра, предполагалось учреждение с 1905 года премии имени генерал-майора Мосина, выплачиваемой раз в три года из процентов с капитала, собранного служащими на заводе. Премия назначалась мастеровому или рабочему СОЗ или приёмной комиссии, либо молодому человеку, обучающемуся в ремесленной оружейной школе завода, за «изобретательность в какой-либо отрасли техники»⁶ и была утверждена приказом по Военному ведомству № 303 от 15 августа 1903 года⁷.

По прошению вдовы прах Сергея Ивановича был погребён в церковной ограде храма свв. Петра и Павла (не сохранился), при этом после захоронения на могиле был поставлен простой крест и деревянная ограда⁸. В дальнейшем предполагалось сооружение склепа, где по просьбе жены Варвары Николаевны требовалось устроить место для двух погребений — самого Сергея Ивановича и в дальнейшем для будущего захоронения её останков⁹.

Желание Варвары Николаевны по смерти остаться вместе с мужем не осуществилось. Место захоронения¹⁰ Сергея Ивановича Мосина было утеряно в череде исторических перипетий и обнаружено только в августе 1946 года, благодаря деятельности Артиллерийского исторического музея и старейших сотрудников Сестрорецкого оружейного завода, в частности, А. В. Александрова. При этом останки Варвары Николаевны в захоронении С. И. Мосина отсутствовали.

Поиски возможного места захоронения Варвары Николаевны привели авторов в Брянскую область, так как по данным бюджетного учреждение культуры Орловской области «Орловский объединённый государственный литературный музей И. С. Тургенева», в декабре 1920 года Варвара Николаевна Мосина жила в Карачеве с сыном Владимиром и родной сестрой Екатериной Николаевной Тургеневой (Конусевич), чей муж служил здесь в городской управе.

Действительно, в архивном фонде «Коллекция книг государственной регистрации актов гражданского состояния» в «Книге актовых записей о смерти» по г. Карачеву Брянской губернии за 1922 год под номером 50 значится «Мосина Варвара Ник.», умершая 6 марта в возрасте 70 лет от воспаления лёгких. Последний адрес — ул. Тургеневская, д. 10, при этом в графе «Постоянное местожительство умершего» указан Петроградский адрес — ул. Серпуховская, д. 7, кв. 10″. Заявление о смерти было сделано сыном умершей — Александром Николаевичем Арсеньевым. Погребена Варвара Николаевна была на городском кладбище Карачева¹¹, очень далеко от места захоронения её супруга.

История взаимоотношений С. И. Мосина и В. Н. Арсеньевой неоднократно попадала в сферу внимания публики, послужив, в том числе, источником вдохновения для художественных произведений. Эта история стала в большей степени образом-символом, что примечательно само по себе. Общих детей у Сергея Ивановича и Варвары Николаевны не было, были лишь пасынки — Арсеньевы — дети Варвары Николаевны от первого брака, судьба которых оказалась забыта на долгое время.

Так, в 1948 году В. Г. Фёдоров в своей «Справке о семье конструктора 7,62-мм винтовки обр. 1891 года С. И. Мосина»¹² отмечал, что сведения о них отсутствуют, и есть данные лишь о живущих в Москве родственниках покойного брата Сергея Ивановича — Митрофана Ивановича¹³, скончавшегося в 1922 году в должности старшего артиллерийского приёмщика на Тульском оружейном заводе.

Фёдоров упоминает его супругу — Зинаиду Михайловну — и двух детей: дочь 42 лет, которая работает машинисткой в учебной части Института геодезии, «несколько лет уже вдовеет, имеет на руках двух детей», и 38-летнего сына, служащего шофером пожарной команды, имеющего жену и четверых детей.

Авторы поставили себе задачу обобщить имеющиеся на данный момент сведения о ближайших родственниках С. И. Мосина, при этом использовались архивные материалы и данные открытых генеалогических ресурсов.

Родители Варвары Николаевны — Белокопытова (в замужестве Тургенева) Елизавета Семёновна (1823–1874) и Тургенев Николай Николаевич имели троих детей. Это Варвара Николаевна, Екатерина Николаевна Тургенева (муж — Николай Генрихович Конусевич) и Татьяна Николаевна Тургенева (Прудникова).

В 1910 году Татьяна Николаевна жила в Карачеве, в 1915 году уже как Прудникова оказалась в Симбирске и по семейным воспоминаниям пропала без вести в годы Великой Отечественной войны в Смоленске. Сестра Елизаветы Семёновны — Анна Семёновна, оставшись одинокой, поселилась у племянницы Варвары Николаевны Мосиной в Сестрорецке.

От первого брака с Николаем Владимировичем Арсеньевым у Варвары Николаевны было трое сыновей: Николай Николаевич Арсеньев (20.03.1873 — 1952), Владимир Николаевич Арсеньев (13.07.1879 — ?) и Александр Николаевич Арсеньев (28.07.1881 — 1917(?)).

Также родились ещё три дочери, но все умерли во младенческом возрасте: Варвара Николаевна Арсеньева (29.06.1875 — 20.03.1878); Елизавета Николаевна Арсеньева (11.04.1874 — 1878) и Екатерина Николаевна Арсеньева (1.01.1877 — 1878). Все три сестры похоронены на Всехсвятском кладбище в Туле — там же, где и Н. В. Арсеньев.

Информация о сыновьях В. Н. Мосиной достаточно хаотичная и неоднородная. Про Александра Николаевича известно, что он имел техническое образование, служил инженером в Петербурге(?), однако документальных подтверждений этому обнаружено не было.

Про Николая Николаевича удалось установить, что он окончил Тульскую классическую гимназию, далее один год обучался в Санкт-Петербургской гимназии Гуревича¹⁴. В 1895 году поступил в Императорский Санкт-Петербургский университет на юридический факультет, который окончил в 1899 году¹⁵.

До революции Николай Николаевич вёл активную общественную деятельность — являлся участковым попечителем Санкт-Петербургского уездного комитета попечительства о народной трезвости, а также учредителем и председателем общества содействия благоустройству местности с. Сестрорецка, учредителем и попечителем общества потребителей местности «Разлив» с. Сестрорецка. В 1931 году проживал в Краснодаре¹⁶.

Также есть данные о двух из шести детей Николая Николаевича: дочь Ариадна в 1981 году жила в Брюсселе, сын Сергей преподавал в Вильнюсском университете, умер в 1942 году под Лейпцигом.

Владимир Николаевич окончил Николаевский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище. В 1900–1905 годах служил в 15-м драгунском (с 1907 года — 5-м гусарском) Александрийском Её Величества Государыни Императрицы Александры Фёдоровны полку. С 1905 года — поручик по общей армейской кавалерии, был помощником столоначальника Главного штаба, в 1907 году награждён орденом Св. Станислава 3-й степени. Был женат на артистке русской драматической труппы Императорского Александринского театра Ольге Алексеевне, выступавшей под псевдонимом Панчина, в браке родилась дочь — Ирина (10 августа 1907 года).

Отвечая на вопрос, почему В. Н. Мосина не осталась жить в Петербурге после смерти Мосина и не нашла упокоения рядом с ним в склепе, вероятнее всего предположить, что, приехав в столицу вместе с мужем, после его смерти она оказалась в одиночестве без средств к существованию. Служебную квартиру при Сестрорецком оружейном заводе ей пришлось оставить. Вероятно, этим и обусловлено её возвращение в Карачев.

Этот город был родным для семьи Тургеневых — неподалёку располагалось имение их отца, Николая Николаевича, здесь же, в одном из храмов Карачева, Варвару Николаевну крестили, здесь же завершился её земной путь

Место захоронения Варвары Николаевны на кладбище Карачева неизвестно, и его поиск представляет весьма непростую практическую задачу с учётом времени её смерти (1922 год) и отсутствия на кладбище каталогизации старых захоронений. Однако предпринять такую попытку целесообразно, и вполне возможно, что это будет сделано авторами данной статьи в будущем — чтобы поставить окончательную точку в истории жизни и смерти оружейника Мосина и его жены Варвары Николаевны.

На подзаголовочном снимке семья С. И. Мосина с родственниками его жены В. Н. Мосиной. ВИМАИВиВС

Тем более ценно, когда эта возможность появляется на стыке сразу двух фундаментальных тем отечественного оружиеведения, связанных с концом XIX столетия, — это перевооружение русской армии 3-линейными магазинными винтовками и деятельность видного русского оружейника С. И. Мосина.

За более чем столетие, деятельность С. И. Мосина по созданию магазинных винтовок для русской армии достаточно подробно описана во многих исследованиях отечественных оружиеведов. Актуальным и наиболее крупным и полным трудом в этой области является монография сотрудника Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи к. т. н. Р. Н. Чумака¹⁷. В то же время в перечне конструкторских работ С. И. Мосина имеется последняя — проектирование 3-линейного револьвера — которая освещена историками весьма поверхностно в виде указания на сам факт такой работы и упоминания общей технической конфигурацией оружия (револьвер с шестью вращающимися стволами)¹⁸. Такое упущение связано, в первую очередь, с отсутствием в поле зрения исследователей соответствующих источников. Авторы настоящей статьи сумели выявить в архивах Санкт-Петербурга документы, отражающие суть работы С. И. Мосина по проектированию револьвера, и представляют их результаты в настоящей статье.

В начале 1892 года, после того как на вооружение русской армии была принята 3-линейная винтовка, на комиссию, занимавшуюся ранее этим вопросом, возлагается очередная задача — выработка малокалиберного револьвера. Рассматривались предложения и проекты как иностранных, так и отечественных изобретателей. История, завершившаяся в 1895 году, имела достаточно сложный и запутанный характер, если вести речь о подлинных причинах выбора, сделанного комиссией. Но в итоге 27 мая 1895 года Всемилостивейше утверждаются предложенные бельгийским оружейным фабрикантом Наганом патрон и образцы трёхлинейных револьверов: образец № 1, «3-лин. револьвер Нагана солдатского образца» «с простым действием», предназначаемый для вооружения нижних чинов, и образец № 2 «с тройным действием», предполагаемый для вооружения гг. офицеров, — «3-лин. револьвер Нагана офицерского образца», что и отразилось в приказе по Военному ведомству № 156 от 26 июня 1895 года¹⁹.

Наряду с револьверами указанного изобретателя, рассматривался ряд других вариантов: А. Пипера²⁰, модификация револьвера Смит-Вессон с укороченным стволом и без возвратного экстракторного механизма, предложенная генерал-майором Куном и капитаном Залюбовским, магазинные пистолеты Трибуцио и Бергмана²¹, а также шестиствольный револьвер полковника Мосина.

Участие в данном конкурсе полковника Мосина — частный, тем не менее, интересный эпизод его деятельности периода 1890-х годов. 7 марта 1894 года полковник Мосин подал в Главное артиллерийское управление рапорт № 105 с фотографическими снимками револьвера уменьшенного калибра для стрельбы патроном, снаряжённом русским бездымным порохом с оболочечной мельхиоровой пулей.

Патрон проектировался им совместно с директором частного Тульского патронного завода полковником М. Д. Черновым²², револьвер был изготовлен в единственном экземпляре. Непривычным конструктивным решением револьвера стал вращающийся барабан с шестью гнёздами, в которые ввинчивались стволы, каждый — по отдельности, и благодаря храповому механизму стволы последовательно подводились к курку.

Описывая своё изобретение, С. И. Мосин приводил его основные характеристики:

— вес без патронов: 1 фунт 83 золотника (около 750 граммов);

— длина ввинчивающегося стволика: 3,5 дюйма (88,9 мм);

— длина нарезной части ствола: 1,8 дюйма (45,72 мм);

— длина линии прицеливания: 3,3 дюйма (83,82 мм);

— общее число частей: 45;

— вес заряда пороха: 22,5 доли;

— вес пули: 7 граммов;

— начальная скорость пули в 12,5 м от дула: 270 м/с (плюс-минус 21 метр).

Отмечалось, что при стрельбе с 35 шагов все пули пробивают 4 сосновые доски по 25,4 мм каждая, половина пуль пробивает 5 штук таких же досок и 1% — 6 штук. Также изобретатель указывал на достоинства своего револьвера — ничтожность отдачи, отсутствие снаружи больших выдающихся частей, что обеспечивало удобство для носки и в кобуре, и в кармане. Существенным преимуществом перед прочими известными моделями Мосин считал приспособленность своего револьвера для стрельбы бездымным порохом. Ввиду названных свойств, Мосин обращался в ГАУ с просьбой задержать выбор модели револьвера на два месяца — за это время им предполагалось изготовить ещё два экземпляра для дальнейших испытаний.

Результаты рассмотрения рапорта нашли отражение в журнале отдела по оружейной части артиллерийского комитета № 62 от 22 марта 1894 года «О шестиствольном револьвере, изобретённом полковником Мосиным». По рассмотрении рапорта председатель комиссии по выработке образца малокалиберного ружья генерал-лейтенант Н. И. Чагин отметил, что приводимые Мосиным преимущества спорны, например, револьверы Л. Нагана и А. Пипера также позволяют использовать бездымный порох²³. И сложности возникают только лишь ввиду его неполного сгорания, что связано не с конструкцией револьвера в целом, а обеспечивается собственными качествами взрывчатого вещества и, частично, устройством канала ствола. Отмечались и недостатки предложения Мосина — сложности производства и эксплуатации, так как солдатам труднее содержать в исправности шесть нарезных стволов, чем один.

Образцы револьвера Нагана, прошедшие испытания, начавшиеся в июне 1892 года²⁴, вполне удовлетворили Военное ведомство. При имеющемся весе заряда (1,1 грамма) и оболочечной пуле в 7 граммов при отсутствии прорыва газов между стволом и барабаном, выходящее только из дула ствола малое количество дыма не представляло какого-либо ощутительного неудобства. И тот же патрон был пригоден к употреблению бездымного пороха, что и реализовали во время испытаний (использовался бельгийский порох).

Поэтому, по решению Арткома, надобность в изготовлении дополнительных экземпляров револьвера Мосина отсутствовала, достаточно было предоставить имеющийся вариант и 500 патронов, снаряжённых бездымным порохом, принятым для 3-линейных боевых патронов²⁵.

По поручению Оружейного отдела Арткома с 7 по 13 апреля 1894 года Комиссия для выработки образца малокалиберного ружья проводила испытания представленного револьвера системы полковника Мосина. Вместе с револьвером Мосин предоставил 100 готовых патронов, снаряжённых зарядом в 1 грамм бездымного пороха (пуля оболочечная мельхиоровая, гильза — латунная с закраиной весом 4,93 грамма, пуля вжата в гильзу на треть своей длины, прокладка между пулей и зарядом отсутствует).

Подробные результаты испытаний, зафиксированные в журнале комиссии № 11 от 16 апреля 1894 года²⁶, интересны детальным описанием конструкции револьвера полковника Мосина. Особенно внимательно изучалась отмеченная выше особенность — наличие вместо одного ствола и отдельно вращающегося барабана шести стволов, укреплённых в барабане на всю его длину и вращающихся вместе с ним. Соединение каждого ствола с барабаном произведено посредством резьбового соединения, длина которого составляет около 1/3 длины всего барабана. Последний вместе со стволами вращается на трубчатой оси, которая проходит сквозь барабан, причём задний конец оси помещается в сквозном продольном канале, имеющимся в револьверной рамке. Для закрепления оси на месте служит гайка, навинчиваемая на задний конец оси. Спусковой и замочный механизм в револьвере полковника Мосина аналогичен устройству револьвера Смит-Вессон принятого образца.

При взведении курка собачка, выдвигаясь из щели рамки, упирается в зубцы храпового колеса, устроенного на задней поверхности барабана и поворачивает последний вместе со стволами в правую сторону до тех пор, пока бородка защёлки, войдя в один из наружных вырезов барабана, не остановит последнего. Спица курка в револьвере помещена не посередине, а сбоку. Для извлечения стреляных гильз имеется шомпол, служащий вместе с тем и протиркой для чистки стволов револьвера. В собранном револьвере шомпол вставляется внутрь оси револьвера.

Чтобы извлечь гильзы необходимо поставить курок на предохранительный взвод, вынуть шомпол, ввести его в канал ствола и последовательно выталкивать гильзы, вращая барабан. На правой щеке рамки револьвера за барабаном имеется дверца, которая откидывается назад, когда нужно извлечь патроны или стреляные гильзы из камор стволов. После этого дверца поднимается, чтобы патроны, расположенные напротив неё, не выпали из стволов. Для разряжания и заряжания револьвера требуется не менее 33 секунд. Курок взводится только от действия на его спицу. Для прицеливания служит треугольная прорезь на заднем ребре револьверной рамки, каждый ствол имеет собственную мушку. В качестве принадлежности к револьверу предполагалась только отвёртка.

Проведённые испытания показали существенные недостатки конструкции, зафиксированные журналом отдела по оружейной части артиллерийского комитета № 92 от 3 мая 1894 года «О револьверах 3-хлинейного калибра систем: полковника Мосина и иностранца Нагана». В первую очередь, отмечалась неудовлетворительная меткость, обусловленная короткой нарезной частью ствола, короткой прицельной линией, качанием стволов на общей их оси вращения и трудностью достижения параллельности осей стволов при валовом изготовлении. Также речь шла о неудобстве разряжания револьвера, так как при этом необходимо отделять от оружия маленький шомпол, что чревато его потерей. При его важном конструктивном значении это становилось существенным недостатком. Отмечалась в том числе большая массивность барабана со стволами, которая могла быть причиной более скорого изнашивания частей, вращающих барабан — храпового колеса и собачки. Также отмечалось и возможно быстрое изнашивание винтовой нарезки. Большое неудобство представляла также необходимость всматриваться в канал каждого из шести стволов, чтобы удостовериться, что все патроны выстреляны.

Таким образом, неприемлемой признавалась сама концепция многоствольного револьвера²⁷. Тем не менее, желая зафиксировать своё авторство на такой нестандартный образец, 19 мая 1894 года Мосин подал рапорт № 225 в Оружейный отдел Артиллерийского комитета с револьвером, чертежами и описанием, запрашивая об условиях получения привилегии²⁸. Вопрос рассмотрели, резолюция, зафиксированная Журналом Оружейного отдела Арткома № 123 от 4 июля 1894 года, была доведена до сведения автора. В ней отмечалось, что привилегия возможна на ряд оригинальных конструктивных решений: способ скрепления стволов с барабаном, устройство оси барабана и соединения его с рамкой, а также шомпол и способ его соединения с револьвером, общая компоновка частей оружия в целом²⁹. При этом особо оговаривалось, что действие данной привилегии не может получить распространение на военное и морское ведомство. Так как само охранное свидетельство выявлено не было, скорее всего, С. И. Мосин охладел к идее своего револьвера.

Позже, при проведении испытаний револьвера Нагана с изменениями, сделанными для применения бездымного пороха, полковник Мосин высказал своё «особое мнение», зафиксированное журналом Арткома № 57 от 21 марта 1895 года. Он предлагал не спешить с окончательным выбором в пользу указанного образца, а рассмотреть возможность «приспособить» к револьверу Смит-Вессон ствол трёхлинейного калибра, поручив это Тульскому заводу, после чего провести дополнительные испытания³⁰. Однако выбор Военного ведомства в пользу модели Л. Нагана был сделан.

Непонятны причины, подвигнувшие С. И. Мосина выбрать для своего револьвера архаичную конструктивную схему с вращающимся блоком стволов, которая к концу XIX века считалась совершенно устаревшей, и в мире уже имелось достаточно моделей весьма совершенных одноствольных револьверов, которые могли стать образцами для подражания. С технической точки зрения принятый на вооружение одноствольный револьвер конструкции Л. Нагана намного совершеннее револьвера Мосина, у которого не было шансов превзойти его по всем показателям.

Разработка 3-линейного револьвера стала последней конструкторской работой в жизни С. И. Мосина. В последующие годы и до самой смерти в 1902 году он занимался технологическим обеспечением изготовления созданной им 3-линейной винтовки обр. 1891 года на Тульском и Сестрорецком оружейных заводах и к практической конструкторской деятельности не возвращался.

В завершение статьи следует остановиться на важном вопросе — установлении внешнего облика 3-линейного револьвера конструкции С. И. Мосина. Как уже указывалось выше, к своему рапорту № 105 от 7 марта 1894 года С. И. Мосин приложил фотоснимки разработанного им револьвера. Однако в архивном деле этих снимков не оказалось, как и не нашлось среди приложенных чертежей револьвера чертежа его общего вида. В итоге авторам пришлось прибегнуть к иному способу восстановления внешнего вида револьвера Мосина. Для сокращения затрат времени, авторы выбрали графический метод, при котором путём объединения общих очертаний основных деталей револьвера был восстановлен его внешний вид.

На подзаголовочной иллюстрации револьвер Мосина в положении для перезарядки. Дверца откинута, барабан развёрнут каморой к дверце, шомпол вынут из оси. Обращает на себя внимание длина шомпола, наличие на нём четырёх лысок (очевидно, для намотки пакли и чистки стволов). Лыски напротив выборки под стопор нет — для свободного извлечения шомпола.

Первоначально образцом винтовки для переделки была выбрана винтовка, построенная по проекту лейтенанта флота Н. М. Баранова. В основе конструкции запирающего механизма винтовки Баранова лежал механизм винтовки Альбини-Брандлина 1867 г. с затвором, откидывающимся вверх и ударником прямолинейного движения, управляемого боковым ударным замком. Изменения, которые внёс Баранов в базовую конструкцию, минимальны. К ним относятся:

— изменение вида наружных граней затвора;

— утолщение рукоятки затвора;

— изменение очертаний ударника, ему придана коническая форма;

— экстрактор сделан по типу винтовки Терсена.

Но главное и существенное отличие винтовки Баранова от прототипа состояло в отсутствии ствольной коробки как таковой — муфта с шарнирным узлом для затвора припаивалась прямо к стволу над патронником.

В декабре 1868 г. для переделки дульнозарядных винтовок по проекту Баранова со складов было выдано 10000 винтовок, которые к середине 1869 г. переделали в казнозарядные. Но экономическая сторона предложения Баранова внушала тревогу и процесс поиска более подходящей конструкции для переделки винтовок продолжился.

Для решения этого вопроса по Высочайшему повелению создана Особая техническая комиссия под председательством ген.-л-та Резваго. После обсуждения нескольких образцов винтовок более простой конструкции (Альбини, Терсена, Крнка), комиссия выбрала винтовку венского оружейника Крнка. Прототип винтовки Крнка впервые появился в России в 4 квартале 1867 г. и уже тогда произвёл хорошее впечатление на Оружейную комиссию простотой устройства и пригодностью к использованию для переделки заряжающихся с дула винтовок. Но в тот момент от этой винтовки отказались по причине её приспособленности только к металлическим патронам, что считалось неприемлемым из-за неготовности промышленности к их изготовлению. Теперь проблемы с изготовлением металлических патронов удалось преодолеть и преимущества предложения Крнка перед предложением Баранова стали очевидны.

Испытания боевых качеств винтовок Баранова и Крнка (для чего пришлось сформировать ещё одну комиссию) не выявили преимуществ того или другого образца винтовки, но простота конструкции винтовки Крнка определила её выбор в качестве образца для переделки дульнозарядных винтовок.

Выбор в пользу винтовки Крнка был сделан исходя из экономических соображений (простота конструкции и дешевизна переделки), но на этот выбор повлияли и технические аспекты. Как с производственной, так и с эксплуатационной точки зрения винтовка Крнка являлась более совершенной, чем винтовка Баранова. В ней обеспечивалось свободное заряжание на больших углах возвышения, возможна чистка канала ствола с казённой части, гильза выбрасывалась за пределы оружия при открывании затвора (в винтовке Баранова гильза только выдвигалась из патронника). Винтовка Крнка, по сравнению с винтовкой Баранова действовала более надёжно при затруднённых условиях и была совершенно безопасной в случаях нештатного функционирования патронов и др., чего нельзя сказать о винтовке Баранова.

Характерной особенностью запирающего механизма Крнка, появившегося в результате его переноса на российскую «почву», стало изготовление ствольной коробки литьём из бронзы (у оригинальной винтовки Крнка эта деталь изготовлена из железа). Литьё снижало стоимость изготовления достаточно сложной по форме ствольной коробки, чему способствовал высокий уровень отработки этой технологии в России. Но применение прогрессивной технологии не поддержанное специальными конструктивными решениями, заложенными в конструкцию изготавливаемой детали, вело к быстрому износу узлов соединения железных и цементированных до высокой твёрдости затвора и выбрасывателя со ствольной коробкой с нарушением экстракции и появлению в ней трещин. В дальнейшем эти недостатки конструкции винтовки пришлось купировать с помощью отдания войскам специальных указаний по контролю за состоянием названных выше узлов оружия.

Характеризуя уровень творческого участия русских оружейников в разработке винтовок Баранова и Крнка, можно прийти к выводу, что оно было минимальным — винтовки приняты к производству практически в том виде, который имеют их зарубежные прототипы (речь идёт, конечно, о запирающем механизме винтовок, поскольку остальные их части (ствол, прицел, замок, ложа и прибор) изначально были взяты от русской 6-лн дульнозарядной винтовки обр.1856 г. — Прим. автора). В то же время русские оружейники провели достаточно обширные и полные по качеству результатов исследования при разработке 6-лн патрона к этой винтовке. За основу конструкции гильзы этого патрона взята гильза Бердана с усовершенствованиями по типу элементов, используемых в гильзе 4,2-лн патрона обр. 1868 г. (вкладная чашка). Но, несмотря на использование иностранной конструкции в качестве основы, высокий уровень конструкторской и технологической отработки этого патрона позволяет считать его самостоятельной конструкцией. Получившийся патрон имел хорошие боевые и эксплуатационные характеристики и обеспечивал кучность стрельбы, не уступающую винтовке, заряжаемой с дула. Отработка патрона винтовки Крнка показала высокий уровень отечественных оружейников в области баллистических исследований, глубокого понимания процессов, происходящих в стволе оружия при выстреле и функционирования в этих условиях всех элементов патрона.

18 марта 1869 г. Император Александр II утвердил предложение С. Крнка для переделки 6-лн дульнозарядных винтовок обр. 1865 г. и скорострельных винтовок обр. 1866 г. (Терри-Нормана). Предложение Баранова тоже приняли, но для переделки ограниченного количества винтовок, предназначенных для вооружения флота.

После утверждения образца винтовки для переделки, с целью подготовки перевооружения ею армии и осуществления безостановочного и качественного исполнения работ, приказом по Военному ведомству от 20 марта 1869 г. № 94 были образованы две специальные временные комиссии — Главная Распорядительная комиссия и Исполнительная комиссия по перевооружению армии. Цель назначения упомянутых комиссий состояла в обеспечении всех мер по успешному и быстрому проведению перевооружения армии и наблюдению за ходом работ на заводах и мастерских.

Задача Главной Распорядительной комиссии состояла в разрешении всех вопросов по перевооружению армии и по расходованию выделенных для этого дела денежных сумм. Главная Распорядительная комиссия образовывалась при Военном совете армии, её делопроизводство велось в канцелярии Военного министерства.

В состав Главной Распорядительной комиссии вошли следующие лица: председатель — Военный министр генерал-фельдмаршал Д.А. Милютин. Члены комиссии (все — члены Военного совета): генерал-адъютанты Мерхелевич и Карцов, товарищ генерал-фельдцейхмейстера генерал-адъютант Баранцов, председатель Исполнительной комиссии ген.-л-т Резвый, начальник канцелярии Военного министерства ген.-л-т Мордвинов.

Задача Исполнительной комиссии состояла в непосредственном ведении дел по обеспечению подготовки и проведения перевооружения. Исполнительная комиссия получила право следить за успехом изготовления и переделки винтовок, решать возникающие технические вопросы, осведомляться о количестве изготовленных и заказанных контрагентами оружейных частей и материалов для переделки оружия, а также и о мерах, принятых для безостановочного хода работ. Исполнительная комиссия образовывалась при ГАУ, где и велось её делопроизводство.

В состав Исполнительной комиссии вошли следующие лица: председатель — постоянный член артиллерийского комитета ген.-л-т Резвый. Члены комиссии: совещательный член Арткома ген.-л-т Баумгарт, начальник артиллерии петербургского военного округа ген.-л-т Князь Мосальский, постоянный член Арткома ген.-м-р Карташевский, командир Учебного пехотного батальона ген.-м-р фон Нотбек, инспектор местных арсеналов ген. м-р Гадолин, командир Лейб-гвардии Царскосельского стрелкового батальона ген.-м-р Вейнтраубе, инженер-механик Арткома статский советник Вышнеградский, постоянный член Арткома полковник Чебышев.

Практика создания Распорядительной и Исполнительной комиссий, где под единым руководством были собраны все должностные лица, способные влиять на ход работ, оказалась удачной, обеспечив перевооружение русской армии казнозарядными винтовками в весьма короткий срок. Опыт создания таких комиссий будет сохранён и применён ещё раз, при подготовке к перевооружению армии 3-лн магазинными винтовками.

Другим интересным фактом, сопровождавшим процесс изготовления винтовок Крнка, стало использование мер материального и морального стимулирования активно участвующих в нём лиц: казённым и частным заводчикам предоставлялось право ходатайствовать о награждении за особое усердие участвующих в процессе мастеров, как русских, так и иностранных — деньгами, медалями, орденами, мастерскими кафтанами и личным гражданством. Подобные меры получили развитие в период следующего перевооружения русской армии 3-лн винтовками обр. 1891 г., и приобрели вид сложившейся системы государственного поощрения за создание и организацию производства новых образцов вооружения уже в советский период истории России.

Победа винтовки Мосина в соревновании с винтовкой Нагана, являвшейся продуктом деятельности одной из самых авторитетных оружейных школ мира — бельгийской — была совсем нерядовым событием для России. До этого времени русские оружейники, за редчайшим исключением, не могли создавать самостоятельных конструкций винтовок мирового уровня качества и лишь пользовались плодами прогресса в данной области, приходящими в Россию извне. Появление винтовки отечественной разработки ни в чём не уступающей западному образцу, можно считать серьёзным достижением отечественной оружейной школы. Без всякого сомнения, такой успех основывался на массиве знаний и опыта изучения и создания казнозарядных винтовок, приобретённых русскими оружейниками на протяжении предшествующих 25 лет.

Необходимо понимать, что технический облик винтовки Мосина, её главные функциональные и эксплуатационные особенности появились не на пустом месте и не в результате какого-то случайного озарения конструктора. Многие из этих свойств винтовки оказались определены до начала работ над ней с помощью ранее сформированных технических требований и отработанных в России технологий в нескольких областях науки и техники — металлообработки, химии, баллистики. Такой результат мог появиться только при наличии в России действующих механизмов выработки, принятия и реализации качественных решений по созданию сложных технических систем, называемых «оружейная школа». Ни одна великая техническая нация не смогла бы создать удачные комплексы вооружения, если бы ранее в ней не сложились такие технические школы. Но формирование самостоятельных оружейных школ в разных странах шло своими, неповторимыми путями, определяющимися возможностями национальной промышленности, уровнем развития науки и технологий, военным опытом и уровнем подготовки армии, а также особенностями взаимодействия с другими оружейными школами. Взаимное влияние этих факторов оказывало непосредственное влияние на технический облик разрабатываемого оружия, делая его самобытным.

Русская оружейная школа, венцом деятельности которой к началу 1890 гг. стала винтовка Мосина, тоже имела свои особенности, оказавшие существенное влияние на конструкцию этой винтовки и её патрона. Для понимания генезиса тех или иных реализованных в винтовке Мосина технических решений, необходимо знать особенности формирования и функционирования отечественной оружейной школы во второй половине XIX в. при создании исследуемого вида оружия — казнозарядной армейской винтовки. В настоящей главе автор не ставил перед собой задачи описать историю создания казнозарядных винтовок, принятых на вооружение русской армии, но использовал примеры из их разработки для иллюстрации своих соображений.

Путь, приведший отечественную оружейную школу к созданию винтовки Мосина, начался задолго до 1891 г. Его можно отсчитывать с начала 1860-х гг., когда в промышленно развитых странах мира получили заметное развитие работы по созданию казнозарядных винтовок. Не остались в стороне от этого течения и русские оружейники, с 1859 г. взявшиеся экспериментировать с предложенной американским полковником Грином казнозарядной двухпульной винтовкой и винтовкой бельгийского оружейника Жилле, усовершенствованной в России Ф. Ф. Труммером. Испытания выявили существенные недостатки обеих конструкций, и в 1865 г. работы над ними прекратились.

Особенно яркое впечатление на европейских военных специалистов произвела «молниеносная» Австро-Прусская война, а точнее — результат Кёниггрецкого сражения (сражения при Садовой), получившего в литературе тех лет название «Кёниггрецкий погром». В этом бою прусские войска, вооружённые казнозарядными игольчатыми винтовками Дрейзе, нанесли поражение австрийским войскам, вооружённым обычными дульнозарядными винтовками, причём ведущую роль в тяжёлых потерях австрийцев сыграла именно частая стрельба прусских винтовок.

Поэтому как только отгремели сражения Австро-Прусской войны, ГАУ, в лице Оружейной комиссии, занялось решением проблемы вооружения русской армии соответствующими времени скорострельными казнозарядными винтовками. Нужно отметить, что в России работы над поиском конструкции казнозарядной винтовки для её последующего введения в армию, начались достаточно своевременно, в том числе по сравнению с ведущими европейскими державами. Например, в Англии Комиссия по испытанию винтовок, заряжающихся с казны, была образована в марте 1867 г.

На опыт Австро-Прусской войны, в которой отлично показала себя винтовка Дрейзе, наложился опыт Гражданской войны в США, где получили первое боевое применение винтовки под металлические патроны. Металлические патроны были во всём перспективнее бумажных, использовавшихся в винтовках Дрейзе, и Оружейная комиссия об этом знала. Но металлические патроны к тому времени ещё не достигли устраивающего русских военных уровня совершенства, из-за чего состоялось решение искать новую винтовку среди образцов, заряжающихся бумажным патроном, и разработанных за пределами России.

Причиной решения о поиске образца скорострельной винтовки среди иностранных образцов, а не осуществления её проектирования силами русских оружейников, стала необходимость срочного перевооружения армии при отсутствии ранее подготовленных отечественных разработок удовлетворительного качества. К этому времени Франция начала перевооружение казнозарядными игольчатыми винтовками Шасспо, Пруссия имела такую винтовку на вооружение уже более 20 лет и её войска с ней вполне освоились. Работы по разработке аналогичных винтовок велись и в других странах — Австрии, Италии, Баварии. Непринятие мер в области выработки собственного образца аналогичного оружия для русской армии грозило поставить под угрозу военную силу России.

Необходимо специально отметить, что попытки создать собственную конструкцию военной казнозарядной винтовки, предпринимались в России задолго до описываемых событий. В 1840-1860 гг. русскими оружейниками были разработаны и предлагались на рассмотрение Комитета по улучшению штуцеров и ружей немало казнозарядных винтовок самого разного уровня совершенства конструкции, в том числе — под металлические патроны. Но технологическая неготовность отечественной промышленности к производству такого оружия и патронов к нему в совокупности с несовершенством предложений, а главное — отсутствие у русских военных предвидения востребованности такого оружия в ближайшем будущем (а значит и понимания важности активного усовершенствования прототипов), привели к тому, что к моменту актуализации проблемы в России не нашлось его более-менее отработанного образца казнозарядной винтовки.

На пути поиска скорострельной казнозарядной винтовки Оружейная комиссия не могла обойти вниманием упомянутую выше прусскую винтовку Дрейзе, которую сочли необходимым изучить на предмет пригодности для вооружения русской армии. Для этого в 1865 г. в Берлине ГАУ приобрело 50 винтовок Дрейзе с запасом патронов. Для тех же целей в разных странах купили несколько новых образцов казнозарядных винтовок конструкции Шепарда, Снайдера, Вестлей Ричардса и Шаспо. Винтовки Дрейзе в количестве 10 штук и винтовки других конструкций по одной штуке, Оружейная комиссия разослала для испытаний в войска гвардии: Л.-Гв. Московский полк, Л.-Гв. Павловский полк, Л.-Гв. ЕИВ стрелковый батальон и Л.-Гв. Финский стрелковый батальон.

Вместе с винтовками в войска направили программу испытаний, а также 9 вопросов оценочного плана, на которые нужно было ответить по итогам испытаний винтовок ответственным за его проведение лицам. Испытаниям придали сравнительный характер — во всех видах испытаний казнозарядные винтовки надлежало сравнить со штатной дульнозарядной 6-лн стрелковой винтовкой обр.1856 г.

Программа испытаний винтовок имела обширный характер, имеющий цель изучить свойства изделий в максимально широком диапазоне условий эксплуатации. Винтовки нужно было испытать в различных погодных и температурных условиях (жара, мороз, сильный и слабый дождь, сырость, пыль), при различных условиях стрельбы и её способах (стоя, лёжа), оценить меткость боя и пробивные свойства пуль. Проверялись коррозионная стойкость механизмов после стрельбы и без стрельбы, в различных погодных условиях; удобство чистки, смазки, разборки и сборки и вообще содержания винтовки в исправном состоянии — в этой части определялись время на чистку винтовок, перечень и количество инструментов и материалов для этой работы. Функционирование механизмов винтовок проверялось в условиях повседневной службы оружия в войсках: при несении караульной службы, в т. ч. на посту, при размещении войск в полевом лагере и на манёврах в ходе продолжительной носки и стрельбы. Также оценивалась степень зависимости прорыва пороховых газов через казённый срез ствола к стрелку в зависимости от точности изготовления затвора и казённой части винтовки. Предстояло также оценить влияние эргономических особенностей зарубежных винтовок в сравнении с отечественной винтовкой.

Кстати, в России к тому времени ещё не сформировалась терминология казнозарядных винтовок, поэтому затвор называли «каморный цилиндр», ствольная коробка — «гильза». Причём гильзой в это же время назывался и элемент патрона, заключающий в себе пороховой заряд. Несовершенство оружейной терминологии вызвало, вероятно, реакцию Оружейной комиссии, и вскоре эти части оружия получили привычные названия — «затвор» и «ствольная коробка», которые используются до настоящего времени образом.

Программой предусматривалось проведение испытаний, которые можно отнести к комбинированным — когда винтовки после стрельбы выносились на мороз, а после остывания заносились в тёплое помещение, отпотевали, и из них снова производили стрельбу. Испытание такого рода проводится с оружием и в настоящее время. Отдельно испытывались патроны: на погодоустойчивость, прочность, стабильность баллистических характеристик, полноту сгорания гильзы, удобство извлечения остатков гильзы из патронника. Испытания продолжались в течение полугода, что позволило пропустить винтовки через основные разновидности сезонных условий.

По итогам испытаний у Оружейной комиссии сформировалось мнение, что винтовка Дрейзе имеет большое преимущество по скорострельности над дульнозарядными винтовками и достаточно надёжно в работает в различных погодно-климатических условиях. Но при этом она обладает такими особенностями механизмов, что для их надёжного действия в указанных условиях требуется особая точность изготовления частей, высокий уровень обученности эксплуатирующего рядового состава приёмам обращения с оружием и его поддержания в исправном состоянии, организация системы оперативного войскового ремонта, а также создание особых условий службы, способствующих сохранности винтовки.

Решение комплекса перечисленных задач большинством стран, кроме Пруссии, в то время признавалось неудобным и даже невыполнимым. С баллистической точки зрения винтовка Дрейзе оценена удовлетворительно за исключением дальности эффективной стрельбы, которая оказалась меньше, чему у 6-лн винтовки обр. 1856 г. и современных ей зарубежных винтовок (не более 900 шагов). Это было признано (и являлось на самом деле) серьёзным недостатком прусского стрелкового комплекса. В дальнейшем, при разработке новых образцов оружия и патронов в России и СССР, придание новым стрелковым комплексам дальности эффективной стрельбы, не уступающей оружию вероятных противников, стало обязательным.

В свете указанных обстоятельств Оружейная комиссия сочла прусскую игольчатую винтовку Дрейзе непригодной для вооружения русской армии. С учётом того, что к тому времени в мире уже были разработаны другие, более совершенные казнозарядные винтовки (в особенности американские, под металлические патроны), комиссия нашла необходимым продолжить поиск более подходящего образца казнозарядной скорострельной винтовки, не содержащей в себе недостатков винтовки Дрейзе. Несмотря на отказ от принятия винтовки Дрейзе на вооружение, в России всё же произвели эксперимент с переносом её конструкции на «российскую почву».

В коллекции ВИМАИВиВС имеется образец опытной русской винтовки калибра 6 линий с ложей и прибором русского типа, но с механизмом запирания, выполненным по типу винтовки Дрейзе. От прототипа она отличалась отсутствием воздушной камеры в затворе, модифицированным механизмом «замочка» и некоторыми другими незначительными деталями. Из-за прекращения работы с этой винтовкой она осталась совершенно неизвестной исследователям темы.

Заметный вклад в решение этой задачи сыграли испытания винтовок Шепарда, Снайдера, Вестлей Ричардса и Шаспо, проходившие одновременно с винтовками Дрейзе в тех же войсковых частях русской армии. Видится целесообразным привести некоторые результаты испытаний двух из четырёх винтовок: винтовки Шаспо и винтовки Ветлей-Ричардса — как имеющих отношение к дальнейшей разработке скорострельных винтовок в России.

Из всех испытывавшихся винтовок только игольчатая винтовка Шаспо являлась штатным образцом, принятым на вооружение армии европейского государства (Франции), в 1866 г. Она была совершеннее винтовки Дрейзе и вызывала значительный интерес Оружейной комиссии. По итогам испытаний винтовки Шаспо Оружейная комиссия признала её полностью соответствующей требованиям к военному оружию по простоте и прочности устройства, но недостаточно удовлетворительной по прочности патрона, гильза которого для лучшего сгорания изготавливалась из тонкой бумаги. В итоге комиссия сочла эту винтовку менее удовлетворительной, чем капсюльные казнозарядные винтовки, заряжающиеся бумажным патроном с войлочным кружком в дне, выполняющем функции обтюрирующего устройства. Этот обтюрирующий элемент заимствовался из патрона винтовки Вестлей-Ричардса и впоследствии использовался в патронах нескольких отечественных казнозарядных винтовок.

Нужно сказать, что кружок из пропитанного салом войлока применялся в бумажном патроне винтовки Терри модели 1858 г., но сам изобретатель винтовки, как написано в «Оружейном сборнике» № 1, 1863 г., придавал ему значение смазывающего канал ствола элемента. Однако специалисты Оружейной комиссии, проанализировав функционирование патрона при выстреле, обосновали иную роль этого элемента — роль обтюратора казённой части ствола. Обтюратор в виде войлочного кружка имелся в патронах 6-лн переделочных винтовок обр.1866 г. (Терри-Нормана) и обр.1867 г. (Карле).

У винтовок Шепарда и Снайдера в ходе испытаний выявились недостатки, связанные с несовершенством использующихся в них полуметаллических патронов: обнаружились прорывы стенки гильзы и, что особенно важно, произошли несколько случаев произвольного открывания затвора при выстреле с выбросом разорванной гильзы в лицо стрелка и нанесением ему травмы. При изучении причин пришествий выявилось, что затворы открывались из-за воздействия на них пороховых газов, прорвавшихся внутрь ствольной коробки через сквозную трещину в стенке патронной гильзы. В результате Оружейная комиссия пришла к решению включить в комплекс требований к казнозарядным винтовкам под патроны с металлической гильзой пункт о наличии специальных устройств, исключающих открывание затвора при разрыве гильзы. В последующих разработках винтовок под металлические патроны в России, обеспечению безопасности стрелка и сохранению исправности оружия при разрыве гильзы уделялось очень большое значение.

Проанализировав результаты испытаний винтовок всех конструкций, Оружейная комиссия выбрала для новой скорострельной казнозарядной винтовки цилиндрический продольно скользящий затвор — как наиболее простой по устройству и прочный и способ воспламенения заряда в виде бокового капсюльного ударного замка. Осталось найти подходящий прототип винтовки, обладающий перечисленными выше свойствами.

Винтовка М/1891

Изначально финнами в качестве штатной винтовки была принята старая трёхлинейная пехотная винтовка императорской армии обр. 1891 г. После обретения независимости в стране осталось достаточно большое количество винтовок, которые и были использованы для вооружения маленькой финской армии.

Но, как это обычно случается со старыми винтовками, стволы относительно быстро износились, и финны были вынуждены искать им замену. По понятным причинам заказ оружия и запасных частей в Советском Союзе был невозможен и новые стволы для замены закупались в других странах, а часть была изготовлена в Финляндии. Финны даже ремонтировали изношенные стволы винтовок.

Винтовка М/91 с клеймом на стволе SAT

В начале 20-х годов финской фирмой SAT (предшественница Sako) была предпринята первая попытка изготавливать новые стволы для мосинских винтовок.

Эти образцы имеют клеймо — буквы SAT в круге и надпись RIIHIMÄKI (место изготовления) под кругом. Если у вас есть винтовка с таким клеймом, то вы являетесь владельцем чрезвычайно редкой вещи, поскольку SAT изготовила и поставила на винтовки всего 200 таких стволов.

Винтовка М/91 с клеймами на стволе Р-25, Р-26 и Р-27

В 1925-27 гг. армейский арсенал № 1 также производил винтовочные стволы для финской армии. Хотя стволы на винтовки ставила фирма Tikkakoski, на них нанесён не только логотип производителя, но и клейма Р-25, Р-26 и Р-27, а также клеймо AV1 (армейский арсенал № 1).

Самыми редкими являются винтовки производства 1925 года, однако и другие встречаются нечасто. Существует два варианта стволов: один — ступенчатый, который был изготовлен в количестве 8 000 единиц, и другой — без ступеньки, их было изготовлено всего 4 000 штук. В общем существовало всего 12 000 винтовок М/1891 с клеймом «Р» на стволе.

Винтовка М/91 с клеймом на стволе Tikkakoski, 1925-27 гг.

В 1925–27 гг. фирма Tikkakoski также самостоятельно производила стволы для «трёхлинеек». В этом случае речь идёт о стволах без ступеньки, на которых нанесён фирменный логотип — «Т» в треугольнике и год изготовления.

Всего фирма Tikkakoski изготовила только 7 000 таких стволов, из них 100 в 1925 г. Впоследствии там же было изготовлено ещё 3 000 стволов со ступенькой, так что общее число составляет 10 000 штук.

Винтовка М/91 с клеймом на стволе VKT

Наибольшее количество стволов понадобилось финской армии во время второй мировой войны. Финны не могли отказаться от винтовки М/1891, поэтому государственный оружейный завод VKT получил заказ на изготовление стволов к мосинской винтовке и исполнил его в 1940–44 гг.

Эти стволы снабжены клеймом VKT в шестиугольнике. Всего их было изготовлено 45 000 единиц.

Винтовка М/91 с клеймом на стволе Tikkakoski, 1940-43 гг.

Аналогичный заказ на производство стволов получила и фирма Tikkakoski. Во время второй мировой войны здесь было изготовлено 33 000 винтовок со стволами собственного производства.

Винтовка М/91 с клеймом «В» на стволе

Винтовки М/91 с клеймом «В» на стволе относятся к редчайшим финским винтовкам. Часто это клеймо также использовалось финнами с другим значением, а именно для указания размеров канала ствола. Но в этом случае рядом с ним находится с клеймом производителя.

Если же клеймо «В» стоит без обозначения производителя, то в этом случае речь идёт о стволах, которые были произведены в Бельгии после её оккупации Германией во время второй мировой войны. В 1942 году они были переданы Гитлером генералу фон Маннергейму в качестве подарка. На таких стволах указан год изготовления — 1942. Всего на винтовки М/91 финны поставили только 2 000 таких стволов.

Уланский карабин М/91 или укороченный карабин сил самообороны

В том случае если стволы винтовок были изношены только в дульной части, зачастую финны обходились тем, что просто рассверливали их в этом месте. Для тех винтовок, которым это уже не помогало, финские силы самообороны пришли к идее просто укорачивать оружие до длины карабина.

По-видимому, происходило это не слишком организованно, так как «новые» карабины несколько отличаются по длине ствола. Ложу также укорачивали, но при этом оставляли старый прицел пехотной винтовки. Некоторые из этих винтовок оснащались мушкой с предохранителем от винтовок Арисака, которые имелись в Финляндии. Таких образцов было изготовлено менее 500 единиц.

Винтовка М/24

Финские винтовки М/24 также являются очень редкими экземплярами, применявшимися финскими силами самообороны.

Стволы для них сделаны в Германии и в Швейцарии. Немецкие стволы опознаются по клейму BÖHLER STAHL («сталь Бёлера») под ствольной накладкой, а швейцарские — по боковой надписи SCHWEIZ. INDUSTRIEGESELLSCHAFT NEUHAUSEN («Швейц. промышленная компания Нойгаузен»).

Эти стволы легко опознаются по ступеньке приблизительно в 75 мм от дульного среза. Из Швейцарии поступило 8 000, из Германии — 18 000 стволов, так что в общей сложности было изготовлено 26 000 винтовок М/24.

Карабин М/24

С течением времени у винтовок образца 1924 г. обнаружились те же проблемы со стволами, что и у винтовок образца 1891 г. И здесь финны обратились к методу укорочения оружия до длины карабина.

Эти карабины распознаются по следующим признакам: они снабжены обычным клеймом винтовки М/24 — буква S c пёрышками вверху на щите, клейма BÖHLER STAHL или SCHWEIZ. INDUSTRIEGESELLSCHAFT NEUHAUSEN, а также снабжены мушкой с предохранителем финской винтовки М/1927. Этих винтовок было изготовлено всего 650 единиц.

Винтовка М/27

Эта винтовка была первой собственной финской разработкой. Хотя говорить об этом можно с некоторой натяжкой, поскольку была полностью заимствована вся система винтовки Мосина: ствольная коробка с затвором и магазином. Существуют её варианты, например, с двумя различными верхними кольцами или разными вариантами крепления ремня.

Винтовки производились фирмой Tikkakoski (клеймо буква «Т» в круге) — 60 000 единиц. Кроме этого VKT (клеймо VKT в шестиугольнике) изготовила ещё 2 500 единиц, так что общее число винтовок М/27 составляет 62 500.

Карабин М/27rv

Фирма Tikkakoski производила и настоящее кавалерийское оружие — карабин М/27rv. В принципе она представляла собой укороченную пехотную винтовку М/27, которая была снабжена специальной ложей с креплением для ремня и имела загнутую рукоятку затвора. Всего финнами было изготовлено примерно 3 300 карабинов. После Второй мировой войны в наличии имелось всего 300 единиц, так что можно понять, насколько они редки.

Винтовка М/28

Винтовка М/28 имела ещё старый русский прицел с дальностью до 3200 аршин (шагов), однако финны переделали маркировку на основании прицела на метрическую.

Поставщиками стволов были: с одной стороны снова швейцарская фирма Schweizerische Industriegesellschaft (20 000 стволов), с другой — фирма Tikkakoski, изготовившая ещё 13 016 стволов. И те, и другие стволы легко различаются по фирменным клеймам.

Большая редкость — 6 000 винтовок со стволами SIG, использовавшиеся отрядами лыжников. Их характерное отличие — двойные прорези под ремень на прикладе (остальные снабжены обычными финскими элементами крепления ремня). В общей сложности было произведено 33 016 винтовок М/28.

Винтовка М/28-30

Эта винтовка производилась фирмой SAKO для финских сил самообороны. На ней устанавливался новый прицел. Однако, как и всё остальное оружие сил самообороны, эти винтовки в ходе боёв Второй мировой войны, в основном оказались в финской армии, где они заслужили репутацию очень точного оружия. Всего было произведено 40 000 винтовок.

Винтовка М/39

Наряду со старой винтовкой образца 1891 самой массовой в Финляндии была винтовка М/39, разработанная для армии и сил самообороны.

Первые 6 200 единиц также являются раритетами: их характерное отличие — ложа без пистолетной шейки. В производстве винтовок участвовали все три финских оружейных завода.

SAKO произвела 59 000 винтовок для армии (отличаются по клейму SA) и 10588 винтовок для сил самообороны (отличаются по клейму SkY).

VKT поставила 49 000 единиц и Tikkakoski — 5 000 винтовок. Вместе с этим на винтовки М/39 были поставлены 5 000 подаренных бельгийских стволов (предварительно укороченных) с клеймом «В».

Очень редко на винтовках М/39 (так же, как и на винтовках образца М/91) встречается финское клеймо PUOLUSTUSLAITOS. Это не является обозначением производителя, а представляет собой клеймо владельца — финской армии, которое применялось всего четыре месяца, перед введением клейма SA (Suomen Armeija).

И, наконец, существовали винтовка образца М/39 (так же, как и винтовки образца М/28), которые не имели клейма производителя, а несли на себе только год изготовления (70-е годы XX века). Здесь речь идёт исключительно об оружии, которое собрано из частей, оставшихся на складах после Второй мировой войны. Именно поэтому общий объём производства винтовок образца М/39 достиг 128 588 единиц.

Винтовка М/91-30

В период зимней кампании 1939-40 гг. и во время Второй мировой войны в руки к финнам попало большое количество советских винтовок обр. 1891/30 гг., которые, естественно, тут же были пущены в дело.

Но, к 1943 г. в финской армии снова насчитывалось большое количество винтовок с изношенными стволами, поэтому между 1943 и 1944 гг. фирмой Tikkakoski на них ставились новые стволы. Эти винтовки можно отличить по логотипу Tikkakoski и, как правило, по финской ложе, состоящей из двух частей, а также значительно более высокой мушке. Общий объём производства М/91-30 достиг всего лишь 24 000 единиц.

Теперь легко сравнить объёмы выпуска финского оружия с количеством советских или немецких винтовок. С одной стороны десятки тысяч, с другой — миллионы. В оружейных справочниках образцы финского оружия сразу можно характеризовать как весьма редкие экземпляры, тогда как снайперские варианты из страны Суоми правильно называть эксклюзивными.

Снайперская винтовка М/28 была изготовлена в количестве 11 экземпляров, М/37 — 350, М/39 (советская) — 300, М/39-44 — 20, М/33 — 25, М/39РН — 100 и М/39-43 — 500.

Для сравнения — в Ижевске только в 1940 году изготовили 147 546 снайперских «трёхлинеек»!

Мнения отечественных и иностранных оружейных специалистов и ветеранов войны о винтовке Мосина вполне однозначное — она была главным оружием русского солдата в обеих мировых войнах, где показала высокий уровень технической и эксплуатационной надёжности, полностью соответствующий требованиям всех возможных обстоятельств боевой обстановки.

Нельзя сказать, что о винтовке Мосина в России и СССР никогда не писали, но библиография работ, посвящённых ей достаточно специфична. В досоветский период никаких специальных исследований на этот счёт опубликовано не было, за исключением цикла статей Н. Юрлова в «Оружейном сборнике» и нескольких статей в «Вестнике офицерской стрелковой школы» и журнале «Разведчик» (авторы Н. Юрлов, А. П. Залюбовский, В. В. Хартулари). Цикл статей Н. Юрлова «Обзор опытов, предшествующих перевооружению…» является наиболее обширной и подробной работой того времени. В ней максимально полно и с разных сторон излагается ход работ Комиссии по выработке малокалиберного ружья. Но несмотря на то что С. И. Мосин был одним из очень немногих отечественных конструкторов, участвовавших в работе по созданию магазинной винтовки под патрон уменьшенного калибра, его деятельности в данном направлении ОКР в цикле статей Н. Юрлова уделено немного места. Из-за этого целый ряд актуальных вопросов генезиса винтовок Мосина остался не прояснённым. В то же время, несмотря на эти и другие недостатки, цикл статей Н. Юрлова имеет высокую информационную ценность, поскольку в нём приведены сведения о мотивах некоторых решений, принятых Комиссией в отношении технического облика разрабатываемых винтовок и патронов, а также другая важная информация, отсутствующая в документах Оружейного отдела АК ГАУ.

На мой взгляд, главный недостаток работы Н. Юрлова состоит в явной «неравновесности» освещения ряда испытывавшихся Комиссией винтовок, а также полное отсутствие иллюстративного материала. Кроме того — и это очень важно — упомянутая работа Н. Юрлова не имеет чёткой структуры и периодизации описываемых событий, даты зачастую приведены относительно («…полтора месяца спустя», «…ещё через месяц» и т.п.). При сличении материала работы Н. Юрлова с архивными материалами обнаружен и ряд фактических ошибок: некоторые события перепутаны и искажены их даты, имеются и другие неточности.

Вторым по качеству и охвату информации тематическим источником, изданным в указанный период, является журнал «Оружейный сборник», в котором на протяжении 1870-1880 гг. публиковались материалы, поясняющие различные аспекты разработки магазинных винтовок в разных странах мира. Автор активно использовал этот материал в настоящей книге для иллюстрации процессов, происходивших в мировой оружейной практике в исследуемый период.

В СССР в разные годы было опубликовано немало печатных работ, посвящённых теме создания винтовки Мосина, среди которых имеется несколько книг. Большинство из них носит художественно-биографический характер и содержит интерпретированное авторами описание перипетий жизни и деятельности С. И. Мосина в процессе создания 3-линейной винтовки.

В указанных работах, как правило, описывается соревнование Мосина с бельгийским изобретателем Л. Наганом в 1890-1891 гг., но самой винтовке, развитию её конструкции как живого, меняющегося организма, внимание практически не уделялось.

Последней и наиболее крупной работой в этой области является книга Г. Чуднова «Конструктор Мосин», изданная в 1990 г. Эта работа построена автором на документальных источниках, отличается широким временным охватом описываемых событий, в ней приведены подробные сведения о биографии С. И. Мосина и членов его семьи. Однако и в этой книге автор не избежал искушения вложить в перипетии судьбы Мосина определённый идеологический подтекст.

Такой подход Чуднова и других авторов к теме понятен: судьба офицера и оружейного конструктора С. И. Мосина являлась ярким примером успешной борьбы русского человека с обстоятельствами большой силы, который можно и нужно было использовать для воспитания гражданина-созидателя. Но при этом авторами перечисленных выше книг использовались настолько широкие трактовки событий, что в своё время от них предпочёл дистанцироваться даже В. Г. Фёдоров — известный оружейник и большой популяризатор истории русского оружия. Конечно, в таком виде перечисленные издания не могут считаться объективными источниками в части освещения технических аспектов истории разработки 3-лн винтовки.

Отдельно от приведённого выше перечня книг гуманитарной направленности, стоят книги авторов, исследовавших техническую сторону вопроса: В. Е Маркевича, В. Г. Фёдорова, Владимира Васильевича и Валентина Владимировича Мавродиных. Но и эти работы не могут считаться исчерпывающими.

Например, книга В. Г. Фёдорова «История винтовки» имеет обзорный популярно-просветительский характер, и собственно винтовке Мосина в ней уделено незначительное внимание. Несколько шире процесс создания винтовки Мосина освещён вопрос в работе В. Е. Маркевича «Ручное огнестрельное оружие. История развития со времён возникновения до середины ХХ века». В этой работе приведён анализ конструкции винтовки Мосина, достаточно подробно описаны её разновидности, но сколь-нибудь значимые факты из истории её создания отсутствуют.

Значительно более подробной в этом плане является книга Мавродиных «Русская винтовка». Несмотря на, в общем, обзорный характер этого издания, в нём подробно освещены процессы, предшествующие созданию 3-лн винтовки, главные этапы её разработки и основные результаты испытаний. Несомненным достоинством этой книги является полноценный аппарат ссылок на архивные источники, которые позволяют исследователям экономить силы и время в поисках необходимой информации.

Лучше всего работу Комиссии по созданию магазинных винтовок в целом и результаты испытаний винтовок Мосина и Нагана в 1890-1891 гг., удалось осветить В. Г. Фёдорову в его книге «Эволюция стрелкового оружия». Но и в ней «за скобками» осталось большинство важных вопросов, сопутствующих созданию и испытаниям винтовок Мосина и Нагана, оценка уровня их технического совершенства и качества работы конструкторов.

Положение с освещением темы создания винтовки Мосина стало меняться в 1990 гг., когда в России открылись многие архивы, и появилась доступная военно-техническая и военно-историческая периодическая печать. В 1990-2000 гг. на страницах таких изданий публиковался ряд авторов, исследовавших данную тему.

Среди указанных выше современных работ по данной теме следует выделить публикации Т. Н. Ильиной (ВИМАИВ и ВС), в которых подробно изложен ход мероприятий по созданию винтовки нового поколения в России, завершившиеся принятием на вооружение Русской армии 3-лн винтовки обр.1891 г., а также прослежены вопросы приоритетов С. И. Мосина и Л. Нагана на предложенные ими винтовки и их составные части. Автор настоящей книги в своих изысканиях использовал результаты некоторых исследований Т. Н. Ильиной и привёл их в одном из разделов.

Совокупность названных выше современных работ по истории винтовки Мосина даёт достаточно целостное представление о главных событиях, сопутствующих её созданию. Однако среди них нет ни одной, посвящённой эволюции конструкции винтовок Мосина и формирования технического облика 3-лн винтовки обр.1891 г. и её сравнения с конструкцией винтовки Нагана, а также объясняющей причины выбора именно винтовки Мосина для вооружения Русской армии.

Исключение составляет одна малоизвестная статья инженера А. Я. Шайденко, опубликованная в научной периодической печати в 1949 г. В ней проводится сравнение и анализ конструкций главных механизмов винтовок Мосина и Нагана конкурсных моделей конца 1890 г. К сожалению, данная статья осталась незамеченной общественностью любителей истории оружия и не повлияла на формирование мнения о винтовках обоих конструкторов. Также в этом плане можно отметить цикл статей С. Челнокова, опубликованных в журнале «Мастер-ружьё», но и в них немало вопросов осталось не вскрытыми.

Кроме того, в современных работах, посвящённых данной теме, так и не был сформирован полный перечень винтовок, разработанных С. И. Мосиным с начала его конструкторской деятельности, неизвестен вид и особенности устройства большинства из них. Остались практически не освещёнными особенности модельного ряда винтовок главного конкурента С. И. Мосина — бельгийского оружейника Л. Нагана, суть и периодизация вносимых им изменений в конструкцию своих винтовок от модели к модели. Совершенно неизвестна история создания 3-лн винтовочного патрона. Некоторые сведения о винтовках Мосина ранних моделей в отрывочном виде оказались «встроенными» в перечисленные выше книги и статьи, но составить по ним цельной картины облика разрабатываемых Мосиным винтовок и динамики изменений их конструкции практически невозможно.

Всё это является очень важным, т.к. для понимания того ПОЧЕМУ 3-лн винтовка обр.1891 г. приобрела тот вид и конструкцию, которые нам известны, нужно знать генезис её главных механизмов, многие из которых — в деталях и в целом — отрабатывался С. И. Мосиным последовательно на протяжении нескольких лет в винтовках различных моделей.

Также я считаю, что картина развития винтовок Мосина не может считаться цельной в отрыве от развития винтовок, разработанных другими русскими оружейниками, создававшими свои винтовки ранее или параллельно с Мосиным. В ходе раскрытии вопроса формирования технического облика винтовки Мосина автор настоящей работы старался максимально учесть данные соображения.

При оценке уровня вклада С. И. Мосина в разработку 3-лн винтовки обр. 1891 г. важным аргументом является точная датировка введения в её конструкцию главных элементов, и в первую очередь — в сравнении с датировкой аналогичных изменений в конструкции винтовок, разработанных Л. Наганом. Этот вопрос до последнего времени находился «на заднем плане» работ по данной теме, опубликованных различными авторами, хотя первичные элементы такого анализа (применительно к финальным образцам винтовок Мосина и Нагана) имеются в материалах Оружейного отдела АК ГАУ.

Некоторые современные авторы в своих работах настаивают на точке зрения, при которой разработки магазинных винтовок, осуществлёнными конструкторами отечественной оружейной школы в конце XIX в., являются глубоко вторичными по сравнению с западными разработками того же периода. Это весьма спорная точка зрения, которая происходит от незнания технических особенностей гаммы магазинных винтовок, разработанных в 1880 годах русскими оружейниками.

В указанный период, наряду с откровенно слабыми конструкциями (Лутковский, Христич, Малков и др.), русскими конструкторами были разработаны достаточно совершенные переделочные и оригинальные магазинные винтовки (Квашневский 1884 г, Игнатович 1886 г., Мосин 1885 г.).

Число таких удачных конструкций винтовок по сравнению с западными аналогами, появившимися в этот же период, невелико, но сам факт их наличия показывает на способность отечественной оружейной школы к генерации современных разработок высокого уровня. И только несовершенство системы проведения опытно-конструкторских работ, действовавшей в то время в России, не позволило своевременно доработать и принять на вооружение армии какую-либо из этих винтовок.

Существуют несколько зарубежных работ, посвящённых винтовке Мосина. Наиболее крупной из них является немецкая монография Drei Linien Mosin-Nagant. Die Gewehre Mosin-Nagant (автор Karl-Henz Wrobel.). В ней подробно рассматриваются все модификации винтовки обр.1891 г., изготавливавшиеся за пределами России, большое внимание уделяется винтовкам этой модели, изготавливавшимся в Финляндии. В то же время по образцам винтовок обр.1891 г. и их модификациям, изготавливавшихся в России и СССР, в этой работе приведена отрывочная и, в ряде мест, искажённая информация.

Наиболее известной, хотя и существенно меньшей по объёму по сравнению с вышеназванной монографией германского автора, является книга The Mosin-Nagant rifle, изданная в США (автор Terence W. Lapin). Несмотря на то что эта книга переиздавалась уже шесть раз, в отношении представления истории винтовки Мосина она является весьма поверхностным изданием. Её сильной стороной является подробное рассмотрение всех частей винтовки обр.1891 г. и отличий её серийных модификаций, изготовленных в разных странах мира. В некоторых справочниках и монографиях по истории оружия, изданных в США и Финляндии, также имеются разделы или отдельные материалы, посвящённые винтовке Мосина.

В целом, иностранные источники в плане представления истории создания и бытования винтовки Мосина в России и СССР не содержат ничего нового и лишь приводят данные, взятые из отечественных источников (чаще всего из книги Д. Н. Болотина «История советского стрелкового оружия»), или содержат недостоверную информацию. Причиной такой слабой осведомлённости западных авторов в данной теме является стремление написать об известной русской винтовке и при этом обойтись без исследования хранящихся в России архивных документов и образцов материальной части. Это серьёзно понижает научный уровень этих работ. С другой стороны, написанные западными авторами книги на данную тему нацелены в основном на сообщество коллекционеров оружия в США и Европе, и являются, в большей степени, справочниками для атрибуции винтовок обр.1891 (1891/30 гг.) и их модификаций.

В книге я не обошёл стороной и такую широко известную проблему, как вопрос авторского приоритета над конструкцией 3-лн винтовки обр.1891 г. и некоторых её элементов.

Для исследователей темы винтовки Мосина не является секретом, что из её официального обозначения на финальном этапе принятия на вооружение были исключены как фамилия изобретателя основных механизмов, так и указание на разработку винтовки отечественными оружейниками. В итоге винтовка Мосина стала одной из немногих штатных (состоящих на вооружении) магазинных винтовок мира, «потерявших» имя своего создателя.

Впоследствии, примерно с 1920 годов, в западных странах 3-лн винтовку обр.1891 г. стали называть «винтовка Мосина-Нагана». Постепенно это название получило широкое распространение и в настоящее время, за очень редким исключением, является стандартным для всей англоязычной оружейно-технической литературы. При этом анализ документальных источников показывает, что оснований для официального включения фамилии Л. Нагана в обозначение винтовки нет: за своё участие он получил денежное вознаграждение и отказался от авторских прав на патенты, передав их Русскому правительству. Но несмотря на юридически исчерпанный вопрос, единой точки зрения на величину авторского вклада С. И. Мосина и Л. Нагана в конструкцию винтовки обр.1891 г. в российском оружейном сообществе нет.

Воззрения на данную проблему весьма полярные, их обсуждение давно вышло в публичную сферу и продолжается до сих пор. Несмотря на достаточное количество работ современных исследователей, осветивших эту (к слову — весьма запутанную) часть истории винтовки Мосина, в данном вопросе «за скобками» осталось немало важных моментов, требующих более подробного рассмотрения. В настоящей книге автор, на основе анализа архивных документов, конструкций винтовок Мосина, Нагана и других русских оружейников, действовавших в рамках работ по созданию магазинной винтовки уменьшенного калибра, а также периодизации этих разработок, обосновывает приоритет авторства С. И. Мосина над конструкцией 3-лн винтовки обр.1891 г.

Продолжение следует…

Далеко ходить не будем и, благодаря напоминанию Романа, откроем главу, посвящённую «трёхлинейке».
Уже при беглом просмотре текста обращает на себя внимание упоминание передельной винтовки Мосина, по книге датированной 1882 годом. (цитата):
«…в которой боеприпас размещался в прикладе и подавался реечным механизмом…».
Но, оружейной науке известен единственный образец 1882 года под бердановский патрон с личным клеймом Мосина (хранится в ВИМАИВиВС). И он не с реечным, а с простым трубчатым (по типу Гочкиса) магазином в прикладе. Система с реечной подачей у Мосина появилась в 1884 году.

Более того, мне, например, ничего не известно даже об упоминании в каких либо современных тем событиям документах описания особенностей устройства какого-либо иного магазина Мосина 1882 года, тогда как «мосинку» с «трубой» я держал в собственных руках и имел возможность разобраться с конструкцией магазина.
Таким образом, я считаю, что написанное в книге Попенкера/Милчева про реечный механизм Мосина 1882 года неправдой. Не неточностью, а именно неправдой, поскольку налицо попытка выдать авторское измышление за факт.
Если кто-то может опровергнуть мою оценку, предъявив достоверные документы или образец/образцы оружия — готов признать свою неправоту. Пробуйте.
А в процессе задумайтесь над достоверностью информации, публикуемой в популярной литературе и никак не подтверждаемой документально. Подчас это всего лишь субъективная трактовка совокупности обрывочных фактов, которую автор не в состоянии превратить в знания, имеющие научно-историческую ценность по причине отсутствия должной квалификации.
Вернёмся в «Дзен». Вот как отреагировал Руслан Кормилицин на отправленные ему копии страниц из «Оружейного сборника» 1900 года относительно испытаний винтовки Додето (цитата):
«А что мне должны доказать какие — то сканы, какого — то „Сборника“, которые заканчиваются .. тадам..1887 годом?? Это о чём? У Попенкера чётко указано — 1888 год! Причём с ФОТОГРАФИЯМИ как самих винтовок, с выбитыми номерами, так и ствольных коробок, магазинов и т.д.
Так что: У Попенкера и Милчева есть полноценный сборник, с массой материала, как документов, так и фото!..»

Что тут скажешь… У Попенкера/Милчева же «чётко указано», а «Оружейный сборник» — этот так, пыль придорожная.
Давайте разберёмся, что там «указано» у Попенкера/Милчева по винтовке Луи Додето.
Во-первых, в нашем распоряжении нет абсолютно никакой информации об испытаниях в России винтовок Додето со срединным магазином в 1888 году. Ранее испытывалась только модель с прикладным магазином, где пресловутого отсекателя, разумеется, нет в том виде, в котором он присутствует в срединном магазине. Откуда факт испытаний взялся в книге — непонятно.
Пока же я буду сомневаться в реальности этих испытаний. Тем более, что Попенкер/Милчев и дальше не особо утруждают себя доказательствами и ссылками на источники, банально противореча логике и доказанным историческим фактам. Повторю цитату из их книги, присланную нам Русланом Кормилициным:
«…Ещё в 1885 году французский капитан Луи Додето разработал срединный магазин к винтовке, обеспечивавший как простое заряжание из обоймы, так и надёжную подачу» патронов на линию досылания…».
Буду категоричен, совершенно не боясь ошибиться — это враньё.
Во-первых, если предположить, что это так, зачем Луи Додето через два года предоставил на конкурс в Россию отсталую по состоянию на 1887 год и заведомо провальную конструкцию с прикладным магазином?
Во-вторых, первой винтовкой с обойменным заряжанием магазина признан бельгийский «Маузер», патент на которую (применительно как раз к использованию обоймы) был выдан только в 1888 году. Какой 1885-й?

В-третьих, за модель 1886 года Попенкер/Милчев в своей книге выдают фотографии серийной винтовки 90-х годов ХIХ века под 6-мм патрон с бездымным порохом (схема одного из вариантов на подзаголовочном снимке).
В 1886 году у Луи Додето не могло быть доступа ни к патронам с бездымным порохом ни самой возможности конструировать оружие под него.

Работы по бездымному пороху были исключительной монополией французского государства, а работы с новым оружием проводились под руководством Николя Лебеля, который считается автором французской винтовки обр. 1886 г.
Никаких изображений винтовки Додето, которую можно было бы идентифицировать как изготовленную во второй половине 80-х годов ХIХ века, в книге просто нет. Они отсутствуют. Читателей обманывают.

Что мы имеем в итоге?
Никаких подтверждений испытаний в 1888 году винтовки Додето со срединным магазином под патрон с бездымным порохом нет. Тогда как информация об испытаниях его более раннего образца опубликована в исторически достоверном источнике.
Конструкция винтовки Додето, британский патент на которую датирован декабрём 1890 года, в части устройства отсекателя нам достоверно неизвестна. Ни мне лично, ни Руслану Чумаку, ни Попенкеру/Милчеву. Когда в ней появился отсекатель, аналогичный конструкцию Мосина, мы не знаем, тогда как «трёхлинейка» обзавелась им в начале 1890 года.
Вот что по этому поводу пишет в своей книге Чумак:
«…по-видимому, в данном случае произошло параллельное решение одной технической задачи двумя независимыми изобретателями — русским и французским. При одинаковых исходных данных и требованиях к изделию такое явление нередко случалось в истории техники…».

Полагаю, что подобная формулировка может считаться корректной в условиях очевидного информационного дефицита по вопросу, тогда как необоснованная авторская безапелляционность без примечания «предположение» (в нашем случае речь идёт о конструкции отсекателя) свидетельствует о поверхностном подходе к исследованию темы. Точнее — о её неисследовании, а вываливании на голову читателю ушата просто большого объёма информации не всегда понятного происхождения.
Повторюсь, я оцениваю книгу «Стрелковое оружие Второй Мировой» со знаком «плюс». Однако, считаю её в некотором смысле опасной для легковерного читателя, который склонен оценивать ценность литературы по толщине корешка и умиляется буквам «Самая полная энциклопедия».
Не бывает «самых полных». И никогда не будет. А Руслан Кормилицин представляет собой типичную жертву такого «энциклопедического» формата. Ещё раз вспомню цитату из его творчества: «у Попенкера же чётко указано». Ну, просто туши свет, сливай воду. Что ещё остаётся — не Чумака же Руслану читать…
История вообще и оружиеведение — постоянно развивающая наука, открывающая всё новые и новые факты. Научными эти факты делает их доказательность. И в этом плане книга «3-лн винтовка Мосина» Руслана Чумака, безусловно, лучшее из существующих на сегодняшний день научных исследований истории создания «трёхлинейки».
Не бойтесь слова «научное». Если всерьёз интересуетесь темой, изучайте и Попенкера/Милчева и Чумака и «Оружейный сборник» в оригинале. Учитесь отличать знание от информации.
P. S.
Я искренне не понимаю параноидального стремления некоторых сограждан к принижению заслуг соотечественников, обвинению в воровстве идей и прочее. По опыту общения с такой аудиторией, поделюсь собственными выводами.
На мой взгляд, подавляющая часть таких «правдолюбов» облаиванием всего окружающего пытается компенсировать осознание собственной ничтожности, отсутствие даже зачатков пассионарности и банальную склонность к воровству.
Проблема в том, что, будучи представлены в обществе ничтожной долей процента, такие персонажи подобны результатам жизнедеятельности маленькой собачки на тротуаре — места дерьмо занимает совсем ничего, а неудобства доставляет сотням и тысячам пешеходов. А ведь наши четвероногие друзья бывают ещё и крупного размера…

Ещё в тяжёлые годы Гражданской войны и последовавшей за ней разрухи экономики и производства были изысканы средства и начаты работы по конструированию новых систем автоматического оружия и созданию соответствующей базы для их разработки и производства.

Для этой цели в Коврове на базе «Особой мастерской» было создано первое в нашей стране Проектно-конструкторское бюро, которое длительное время возглавлял замечательный советский оружейник В. А. Дегтярёв, а в организации и налаживании работы — создатель первого в мире автомата В. Г. Фёдоров. На основе работ ПКБ значительно поднялся уровень конструктивной проработки нового оружия и были подготовлены кадры конструкторов, во многом превзошедшие своих учителей (Г. С. Шпагин, С. Г. Симонов, П. М. Горюнов и др.)

Традиционно сильна была и тульская конструкторская школа, её представляли С. А. Коровин, Ф. В. Токарев, Н. В. Рукавишников, С. В. Владимиров и др. Важную роль в стрелковой подготовке войск сыграли стрелково-тактические курсы «Выстрел» начальником которых был назначен выдающийся теоретик и практик стрелкового дела Н. М. Филатов, создавший капитальные труды по основаниям ружейной и пулемётной стрельбы. Большое значение в подготовке кадров конструкторов и научных работников имело создание в годы предвоенных пятилеток специальных кафедр стрелково-пулемётного вооружения при Артиллерийской и Военно-Воздушной академиях, Тульского и Ленинградского механических институтов. Благодаря научным трудам А. А. Благонравова, Е. Л. Бравина, В. С. Пугачёва, М. А. Мамонтова конструирование оружия было поставлено на научную основу.

В результате консолидации интеллектуального потенциала, боевого опыта и осуществления плана индустриализации страны развитие вооружения Красной Армии происходило по двум независимым направлениям. Первое (в части стрелкового оружия) практически завершилось в 1930 г. Тогда было начато перевооружение РККА модернизированными образцами пехотного оружия (7,62-мм револьвером Наган, 7,62-мм винтовкой обр. 1891/30 гг. и 7,62-мм пулемётом Максим, а позже и карабином обр. 1938 г.), отличавшимися от предшественников улучшенными эксплуатационными и технологическими характеристиками, что сыграло важную роль для экономики страны в предвоенные годы.

Дальнейшие работы в этом направлении были активизированы только после начала Великой Отечественной войны. Второе направление развития подразумевало создание новых, не имеющих аналогов не только в отечественной, а зачастую и в мировой оружейной практике, образцов вооружения. При этом удивляет истинно научный, системный подход к решению проблемы (которого так не хватает в наши дни) — разработке подлежала именно система вооружения (состоящая из пистолета, пистолета-пулемёта, самозарядной винтовки, противотанкового ружья, ручного, станкового и крупнокалиберного пулемётов, винтовочного гранатомёта и 50-мм ротного миномёта), призванная функционировать по общим тактическим требованиям Боевого устава пехоты (в соответствии с чем определялись требуемые кучность и эффективность стрельбы, скорострельность, прицельная дальность, режимы стрельбы, манёвренность) при действиях в составе подразделений в различных видах боя, подкреплённая требованиями по безотказности и безопасности, техническому обслуживанию и ремонту.

Первый результат был получен уже в 1927 г. — на вооружение был принят первый отечественный ручной пулемёт ДП (Дегтярёв пехотный), призванный заменить до предела изношенные ручные пулемёты всевозможных иностранных систем, доставшиеся в наследство со времён Первой мировой войны и интервенции. Пулемёт тепло приняли в войсках и высоко оценили за мощь огня, простоту устройства и обслуживания. В 1928 г. на вооружение поступила его авиационная модификация в турельном варианте — пулемёт ДА, а в 1929 г. и танковая модификация — ДТ. Причём относительно живучести танков никто не питал иллюзий — пулемёт ДТ оснастили комплектом для использования его в пехотном варианте (сошками с прицелом). К сожалению, уроки истории мало кого учат, современные танковые пулемёты такого комплекта не имеют и не могут быть использованы для стрельбы в случае выхода танка из строя. А ведь на некоторых бронеобъектах стоит целых три пулемёта (БМД-1). И дело тут не в технической сложности задачи (после разгрома танковой колонны в Грозном Шевченко и Данилов разработали и испытали его), а в преступном недомыслии. Но вернёмся к нашей истории.

Итак, «первый блин» получился далеко не комом. Схема работы автоматики пулемёта и конструкция узла запирания затвора оказались настолько удачными, что легли в основу разработки и станкового (ДС-39), и крупнокалиберного (ДШК обр. 1938 г.), и ручного под патрон обр.1943 г. (РПД-44) пулемётов.
В деле разработки пистолетов-пулемётов Василий Алексеевич также добился наилучших результатов — в 1934 г. был принят на вооружение ППД-34 его разработки, который прошёл две последовательные модернизации в 1938 и 1940 гг., но всё равно по стоимости приближался к стоимости ручного пулемёта.

Конкурс по созданию самозарядного пистолета закончился принятием на вооружение 7,62-мм пистолета обр. 1930 г. (сокращённое наименование ТТ — «Тульский Токарев»). Правда, уже через три года пистолет подвергся модернизации с целью упрощения и удешевления, приняв всем известный облик и название — пистолет обр. 1933 г.

Взяв за основу браунинговскую схему работы автоматики, Ф. В. Токарев создал свою оригинальную конструкцию, жизнеспособность которой проверена временем и опытом боевого применения в десятках войн и локальных конфликтах. Несколько сложнее дела обстояли с разработкой самозарядной винтовки. Первое время в конкурсе лидировал С. Г. Симонов, а политическое желание иметь самое прогрессивное основное оружие пехоты затмило здравый смысл и «сырая» ещё, в общем-то, система в 1936 г. была принята на вооружение под сокращённым наименованием АВС-36.

Опыт производства и эксплуатации АВС-36 обнажил недостатки, устранение которых потребовало бы коренной переделки винтовки с точки зрения обеспечения прочности и безотказности и неизбежно увеличило вес. В этих условиях лидерство захватил Токарев со своей СВТ-38, которая тоже не была лишена недостатков, но не конструктивного, а, скорее, технологического порядка (в массовом производстве оказалась дороговата), что привело к её модернизации в 1940 г. Попутно был уменьшен вес и повышена надёжность работы автоматики.

Итак, СССР стало первым в мире государством, имевшем на вооружении пехоты серийно выпускаемую в массовом порядке самозарядную винтовку. Достижение в этой области убедительно продемонстрировали всему миру, оснастив самозарядками роты почётного караула. СВТ прослужила в качестве «парадного» оружия вплоть до замены симоновским СКС.
Отработка противотанковых ружей, бодро начатая в конце 20-х начале 30-х годов, постепенно угасла, завершившись созданием ряда опытных образцов и накоплением опыта их разработки. Впрочем, и в Германской армии довольно скептически относились к эффективности боевого применения такого вида оружия. Опыт боевого применения новые и модернизированные образцы получили в суровых условиях локальных конфликтов на озере Хасан и реке Халхин-Гол и в советско-финляндской войне 1939-40 гг., где был получен бесценный багаж знаний о реальной эксплуатации оружия в войсках (зачастую мало обученным личным составом), реализованный в методики проведения испытаний. Ведь очевидная поспешность в принятии на вооружение некоторых образцов объясняется не только внешними угрозами, но и отсутствием опыта испытаний (почти всё производилось впервые) и оценки результатов, слабостью методической и материально-технической базы испытаний.

Недооценка боевой эффективности пистолетов-пулемётов недёшево обошлась нашим войскам в войне с Финляндией, а существенно увеличить их выпуск в кратчайшие сроки не удалось из-за большой трудоёмкости и стоимости. Восполнить этот пробел удалось в рекордные сроки — через девять месяцев после окончания финской компании (учитывая время объявления конкурса, разработки и проведения испытаний) в декабре 1940 г. На вооружение был принят образец конструкции Георгия Семёновича Шпагина под наименованием 7,62-мм пистолет-пулемёт обр. 1941 г. (сокращённо ППШ). «Папаша», как ласково называли его солдаты, при сохранении всех положительных качеств ППД, отличался завидной технологичностью за счёт использования холодной штамповки при производстве основных деталей. Именно своевременное появление этого, самого массового пистолета-пулемёта Второй мировой войны, стало залогом и одним из символов будущей Победы.

Итак, к 22 июня 1941 г. РККА располагала одной из самых передовых систем стрелкового вооружения в мире. Очевидно, что армия получила не все виды оружия в достаточном количестве, но неудачи первого периода Великой Отечественной войны связаны не со слабой оснащённостью войск, а с просчётами руководства страны и армейского командования, ведь и Германия, и её союзники в значительных количествах использовали морально устаревшее оружие времён Первой мировой, а громадное количество новейших советских образцов, взятое в качестве трофеев, незамедлительно поставили на вооружение. Особой популярностью в сухопутных войсках Германии пользовались винтовки СВТ, пистолеты-пулемёты ППД и ППШ, пулемёты ДП и ДШК. Трофейную СВТ можно было продать за 400 рейхсмарок, что составляло почти двухмесячный оклад командира роты. При немецкой педантичности, как, впрочем, и при финской бережливости и неизбалованности, даже пулемёты ДС-39 работали безотказно, а у нас с началом войны производство ДС было свёрнуто. Драматическая судьба этого пулемёта по сей день мало изучена и требует отдельного повествования.

Начало Великой Отечественной войны убедительно показало, что тенденции развития стрелкового вооружения, разработанные в 20-х годах предусматривали даже самое невероятное развитие событий при отражении внешних угроз (официальная доктрина требовала — «малой кровью и на чужой территории»). Никто даже и помыслить не мог, что уже через месяц-два после вторжения врага основные промышленные районы страны окажутся на оккупированной территории, а армия потеряет львиную долю самых современных вооружений, сосредоточенных в приграничных округах. Вот тут-то и были оценены результаты работ по модернизации вооружения, проводившихся в довоенный период (и получивших дополнительное ускорение после её начала), существенно снизивших материалоёмкость и трудоёмкость изготовления изделий, что в конечном итоге позволило обеспечить потребности армии.

Уже в первых приграничных сражениях с массовым применением танков остро встал полузабытый вопрос разработки противотанкового ружья. Довоенные наработки этого направления (в том числе и отработка 14,5-мм патрона) позволили Дегтярёву и Симонову в кратчайшие сроки, практически за месяц, создать отечественные противотанковые ружья ПТРД (однозарядное с автоматическим отпиранием и открыванием затвора) и ПТРС (самозарядное). Первый опыт боевого применения ПТРД имел место 16 ноября 1941 г. в разгар битвы за Москву. Уже в первых боестолкновениях они показали высокую боевую эффективность, и с этого времени стали незаменимой составляющей противотанковой обороны, для усиления которой были сформированы целые роты бронебойщиков. Даже после появления тяжёлых танков противника в 1943 г., с которыми ПТР уже не могли эффективно бороться, этот класс оружия не изжил себя и активно использовался до конца войны для борьбы с огневыми точками, легкобронированной и небронированной техникой.

Несмотря на тяжелейшее экономическое положение страны, работы по совершенствованию и разработке новых образцов не прекращались на протяжении всей войны. Уже в первых наступательных операциях Красной Армии была выявлена потребность в лёгком и компактном пистолете- пулемёте для вооружения разведчиков, сапёров, экипажей боевых машин и расчётов артиллерийских орудий. С этой непростой задачей великолепно справился Алексей Иванович Судаев. Его ППС-42 с успехом прошёл войсковые испытания в суровых условиях лесисто-болотистой местности Ленинградского фронта и уже с некоторыми доработками был поставлен на серийное производство под наименованием «7,62-мм пистолет-пулемёт обр. 1943 г.» (сокращённо — ППС-43). Боевые качества ППС поразили даже современных конструкторов-оружейников. В 2000 г. при испытании их образцов пистолетов-пулемётов, разработанных в процессе ОКР «Баксанец» один из них, увидев результат стрельбы ППС, еле слышно прошептал: «Всё уже сделано до нас…». Вообще, «переломный» 1943 г. стал отправной точкой рождения «наступательного» вооружения, более лёгкого и манёвренного, в большей степени отвечающего требованиям наступательного боя.

Кроме того, ещё в самый разгар войны закладывались основы послевоенной системы вооружения — Елизаров и Сёмин отработали «промежуточный» патрон, получивший название 7,62-мм патрон обр. 1943 г., а маститые оружейники (Дегтярёв, Симонов, Судаев и др.) начали работы над образцами под него. В том же 1943 г. приступил к профессиональному проектированию оружия и ещё никому не известный Михаил Тимофеевич Калашников.

Как часто случается в сетевой полемике, в её ходе Василий решил поставить журнал «КАЛАШНИКОВ» на место, включив «метод пунктов», сопроводив их перечень многозначительным «давайте пройдемся по технике». Итак (цитата, без купюр):
1. Затвор Мосина — это модернизированный затвор Нагана. Мосин сумел избавиться от слабого места — винтов, применив сухарное соединение и дополнительную деталь (на фото видна). Как видим боевая личинка затвора с запирающими выступами практически идентична. Выбрасыватель тот же, боёк почти без изменений
2. Предохранитель Мосина — это предохранитель Нагана практически без изменений, при этом крайне неудачный.
3. спусковой механизм Мосина аналогичен Нагану
4. Оригинальный способ снятия затвора при нажатии на спусковой крючок — изобретение Нагана
5. Магазин Мосин взял у Нагана (вы сами подтвердили), а это один из самых главных элементов конструкции
6. Обойма для патронов полностью скопирована с нагановской, как и вырез под неё в ствольной коробке
7. Прицел и мушка нагановские, позднее была модернизация.
Про ложе и ствол говорить смысла нет

К сожалению, эта «великолепная семёрка» не только свидетельствует о дремучем незнании господином Копковым особенностей конструкции винтовок Мосина и Нагана, но и представляет собой концентрат бесчисленных мифов и заблуждений, происхождение которых не всегда можно установить.
Да, в книге Чумака есть ответы практически на все вопросы о разработке винтовки обр. 1891 г. Но, многие из вас, уважаемые читатели, изучили этот труд?
Ответ очевиден и дабы сделать информацию из «3-лн винтовки Мосина» доступной широким массам, мы готовим цикл статей на основе наиболее важных глав этой книги. Разумеется, их автором является сам Руслан Чумак.
Пока же, претворяя публикации автора книги, я коротко прокомментирую «список Копкова». По пунктам.
1. Затвор Мосина не может быть назван «модернизацией» затвора Нагана ни при каких обстоятельствах. То, что в мозгу «иксперта» характерная пукля на курке и отделяемая личинка делают их похожими внешне — ничего не меняет. Пукля была и у винтовки Бердана, например, а отделяемая личинка — требование заказчика для упрощения ремонта оружия (к конструкции личинки я ещё вернусь).

Выбрасыватели у Мосина и Нагана сконструированы абсолютно по-разному во всех отношениях и роднит их исключительно наличие зуба, собственно и определяющего само назначение детали. Василий просто лжёт про «тот же» ради красного словца, будучи незнаком с устройством, полагая, что оппонирует таким же дилетантам-оружейникам, каковым является он сам. Исходя из этого, непонимание разницы между ударником и бойком ему прощается.

2. Ложь про предохранитель показательна — Василий явно злоупотребляет «аналитикой» по картинкам, не зная, разумеется, что пукля у нагановского курка предназначена исключительно для его повторного взведения (при осечке, например). А флажковый предохранитель Наган расположил с левой стороны ствольной коробки.

3. Ложь № 3. Спусковые механизмы у Мосина и Нагана просто разные, хотя в обоих конструкциях (о чудо!) присутствует спусковой крючок. Точка.
Остаётся лишь ещё раз удивиться причинам, заставляющим Василия выдавать измышления за факты при том, что он, повторюсь, абсолютно не знает конструкции рассматриваемых систем и современных им аналогов.
4. Отделение затвора при нажатии на спуск впервые на винтовках применил не Наган. Чумак в анонсированных статьях обязательно вернётся к этому вопросу.
5. Мосин не «взял» магазин у Нагана, а по прямому указанию заказывающей комиссии спроектировал его по образцу конкурента — это был не его выбор. Причём, ключевым моментом применённой системы является не рычажный подаватель (он был изобретён не Наганом), а агрегатирование подающего механизма с крышкой магазина для упрощения разряжания оружия.

В данном случае обращает на себя внимание смысловая нагрузка слова «взял», при том, что авторство идеи падавателя на крышке, разумеется, принадлежит Нагану.
6. Обойма «трёхлинейки» не «скопирована» с нагановской, а выбрана комиссией по результатам испытаний.
Кстати, рассуждая про вырезы в ствольной коробке для обоймы, Василий определённо не знает, почему Мосин отказался от перемычки ствольной коробки, где Наган разместил паз под обойму — это к вопросу про «скопировано». Пусть данный момент остаётся интригой до статей Чумака.
7. Разочарую всех «наганофилов» — единую конструкцию прицельных приспособлений выбрал заказчик и определил её как данность для обоих конструкторов без учёта их мнения. Так что писать «прицел и мушка нагановские» Василий имеет полное право исключительно с учётом игнорирования задокументированных фактов.

Тоже самое касается умничанья (цитата) «Про ложе и ствол говорить смысла нет». Действительно, нет смысла, поскольку и ложа, и профиль ствола и даже штык были утверждены заказчиком в техзадании. Причём ранее, именно эта ложа в документах комиссии называлась ложой по образцу Мосина.
Итак, что мы имеем в «трёхлинейке» от винтовки Нагана? По факту это агрегатированный с крышкой магазина подаватель и обойма.
Не маловато, чтобы иностранца в соавторы записывать? На мой взгляд — даже обсуждать нечего. Несмотря на то, что, например, у Василия Копкова явно иная точка зрения.
Тут надо понимать, что имея дело с альтернативно мыслящими гражданами, понять их не всегда представляется возможным по независящим от нормального человека причинам. Судите сами.
В просветительских целях, в ходе полемики с Василием, с нашей стороны ему было предоставлено изображение личинок затвора конкурсных винтовок Мосина и Нагана крупным планом. Была слабая надежда, что «икперт» придёт в себя, впервые в жизни разглядев во всех подробностях предметы своего воображаемого «исследования». Не тут-то было…

Реакция Василия на снимок личинок достойна быть увековечена в камне (цитата): «На фото вы очень четко показали, что боевые личинки практически одинаковые разница как раз и есть МОДЕРНИЗАЦИЯ».
Даже не для оружейника, а просто для технически грамотного человека, эти две детали схожи исключительно своим назначением и количеством упоров, коих два. Как и у абсолютного большинства винтовочных систем под бездымный порох тех времён. Но, у Василия, как мы видим, особое мнение на сей счёт.
Интересный факт — скосы на упорах у Нагана появились после его визита в Россию и знакомства с конструкцией Мосина — до этого передние торцы упоров у него были прямые.
Зачем Василий Копков публично позорится, вынося свой нафантазированный бред в публичное пространство? Почему он считает возможным, не имея доступа к документам, образцам, не обладая специальными знаниями и опытом выдавать откровенное враньё за факты? Оправдывает ли его то, что он явно «не корысти ради», а «хотел как лучше»? Не знаю…
Но, я благодарен ему за повод для разговора о «мосинке», в ходе которого возникла идея цикла статей об истории создания и принятия на вооружение легендарной русской «трёхлинейки». Руслан Чумак уже приступил к адаптации материалов своей книги под журнальный формат.

В статье использованы изображения предметов, хранящихся в фондах ВИМАИВиВС. Фото Михаила Дегтярёва

Долгая жизнь винтовки Мосина не может не привлекать к себе внимания людей, интересующихся историей русского оружия. Однако, несмотря на широкую известность винтовки Мосина и её богатую историю, до последнего времени в России не было источника, подробно освещающего детали и особенности процесса её создания. И вот это упущение исправлено — совсем недавно в петербургском издательстве «Атлант» вышла книга члена редакционной коллегии и постоянного автор нашего журнала Р. Н. Чумака «Винтовка Мосина. История создания и принятия на вооружение русской армии».

Важная особенность книги — её техническая направленность и максимальная документальность. В основу издания легли документы Главного артиллерийского управления 1880–1890 гг., хранящиеся в архивном фонде Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи. При написании книги использовалась уникальная коллекция оружия и патронов из фондов ВИМАИВиВС. Значительная часть материалов, вошедших в книгу, публикуется впервые. В книге рассматриваются особенности и закономерности функционирования отечественной оружейной школы при проведении опытно-конструкторских работ по разработке винтовок во второй половине XIX века, создавших технический и организационный фундамент для проектирования 3-лн. винтовки Мосина, принятой на вооружение в 1891 году, приводится описание хода и результатов работ С. И. Мосина и других отечественных конструкторов-оружейников по разработке магазинных винтовок и винтовок уменьшенного калибра в период с 1882 по 1891 год. В издании освещён ход подготовки, проведения и основные результаты войсковых испытаний винтовок Мосина и Нагана в январе — марте 1891 года. Большое внимание автор уделил описанию хода выработки Артиллерийским комитетом ГАУ решения о принятии на вооружение 3-лн. винтовки Мосина и изложению причин, послуживших для него основой. Впервые в полном объёме приведены оригинальные тексты и изображения архивных документов, описывающих детали этого процесса.

В книге описаны опытные магазинные винтовки и винтовки уменьшенного калибра, разработанные в России в период с 1882 по 1891 год, а также опытные винтовки конструкции Л. Нагана. Почти все упомянутые выше винтовки находится в коллекции оружия ВИМАИВиВС, являются уникальными, сохранившимися в единственном экземпляре образцами и их изображения и описания публикуются впервые.

Не забыт и процесс создания 3-лн винтовочного патрона в период с 1883 по 1891 год, приведены изображения опытных русских 3,15-лн. и 3-лн. патронов и их элементов.

Кроме того, в книге описаны события, произошедшие в судьбе С. И. Мосина после принятия 3-лн. винтовки обр .1891 года на вооружение. Кратко изложены суть противоречий, возникших между Мосиным и руководством Военного министерства России по поводу авторских прав на принятую на вооружение винтовку, а также приведены сведения о производстве всех модификаций винтовок обр .1891 г. в период с 1891 по 1914 год, и этапы усовершенствования винтовки после принятия её на вооружение. Описан характер усовершенствований серийных модификаций винтовки, осуществлявшихся в период с 1891 по 1947 год.

В издании приведены описания серийных и опытных винтовок, разработанных на базе 3-лн. винтовки обр .1891 года в период с 1891 по 1948 год, а также рассказывается о создании в России автоматических винтовок на базе винтовки обр .1891 года.

Книга снабжена большим количеством фотографий винтовок различных моделей, в том числе иностранных, схем и рисунков устройства их механизмов, уникальных оригинальных чертежей и других графических материалов, в т.ч. имеются вклейки большого размера со схемами устройства некоторых разновидностей опытных винтовок Мосина. В книгу включены специальные «длинные» вклейки формата 652×290 мм, на которых приведены изображения общего вида, разрезы, «взрыв-схема» а также внешний вид частей и механизмов 4,2-лн. магазинной винтовки Мосина модели 1885 г. и трёхмерное изображение её магазина в прикладе.

Заказать книгу Р. Н. Чумака «Винтовка Мосина. История создания и принятия на вооружение русской армии» можно в издательстве «Атлант» на официальном сайте: www.atlant-tpg.ru

Благодаря развитости рынка и особенностям законодательства в США невероятно развит рынок тюнинга оружия самой различной глубины. Не удивительно, что и у нас потихоньку эта тема начинает развиваться. На выставке под маркой SAG представлены варианты передельных конструкций на базе СВД/ «Тигр» и «мосинки». С одной стороны, я противник внешних эффектов, но само желание поработать с отечественными легендами в плане современного взгляда на их внешний вид поддерживаю.

Одной из задач, вставших перед руководством Красной Армии после Победы, стал сбор и обобщение боевого опыта, накопленного войсками в ходе войны. Для её решения, в частности, Управление по использованию опыта войны (развернутое ещё в 1944 г. из одноимённого отдела Генштаба КА) рассылало информационные бюллетени. Задача по сбору отзывов о стрелковом оружии была поставлена в № 38, за вторую половину мая 45-го. В список вопросов также были включены пункты о различных особенностях боевого применения (вплоть до учёта метеоусловий при стрельбе), но наиболее интересным было, разумеется, мнение фронтовиков о различных образцах оружия.

Винтовка 1891/30 гг.

Подавляющее большинство ответов из войск, признавая за «мосинкой» такие качества, как надёжность, простоту в обращении и хорошую точность, тем не менее, рекомендовали снять винтовку с вооружения. В числе недостатков отмечались:

«1. Значительный вес и большой габарит, особенно в применении со штыком, что затрудняет пользование в стеснённых условиях рукопашного боя (борьбы в окопах, блиндажах и ходах сообщения).

1. Малая скорострельность, устраняющая возможность создать большую плотность огня.
2. Плохое крепление штыка и шомпола, что зачастую приводит к потере их.
3. Не имеет специальных гнёзд для хранения принадлежности (протирки, ёршики, отвёртки)».

Последний пункт не так маловажен, как могло бы показаться. Ещё в ходе войны многочисленные проверки показали, что подобные мелкие принадлежности в ходе боёв, как правило, теряются в значительных количествах. Редко в какой части их наличие превышало 50% от числа винтовок, а, как правило, было значительно меньше и составляло от 2 до 30%.

В тех случаях, когда винтовки всё же рекомендовалось оставить на вооружении, высказывалось пожелание увеличить вместимость магазина до 15 патронов и ввести крепление штыка по типу карабина обр. 44 г. Хотя также высказывались предложения об отказе от штыка вообще: «Ввиду насыщенности поля боя автоматическим оружием, штыковой бой был в исключительных случаях, а в узких траншеях штык создаёт и неудобство»… «Опыт боёв в период Отечественной войны показал, что штык своё назначение при атаках в рукопашных схватках утерял, автомат как оружие ближнего боя дополняемый гранатой исключил необходимость иметь штык на вооружении подразделений».

К этому стоит добавить, что в документах о боях в Манчжурии в допросах пленных японцев встречается мнение, что Красная Армия уклоняется от штыкового боя, а в советских докладах говорится, что атакующий противник уничтожался автоматным огнём и дело до рукопашной не доходило.

Карабин обр. 1944 г.

Именно им большинство фронтовиков советовали заменить полноразмерную винтовку, отмечая значительно большее удобство использования. Однако и у карабина, по мнению войск, также имелся ряд недостатков.

«1. Частые потери винтов хвоста и упора. Во избежание сего предлагаю: крепление хвоста и упора стопорными винтами.

1. Недостаточное крепление шомполов, что приводило к большим потерям последних, вследствие загрязнения шомпольных упоров. Предлагаю — крепление шомпола карабина по образцу винтовки СВТ.
2. В период боёв выявился факт больших и неоправданных потерь принадлежностей для чистки оружия. Предлагаю — устроить хранение прибора в прикладе карабина по типу пистолета-пулемёта Шпагина.
3. Неудовлетворительное крепление мушки, что приводит к неточности карабина, вследствие сбиваемости мушки. Предлагаю — крепление мушки изменить по образцу автомата ППС.
4. Частая поломка выбрасывателя. Необходимо усилить мощность последних.
5. Огромным недостатком является факт большого количества раздутия канала ствола с дульной части вследствие загрязнения ствола. Предлагаю — сконструировать предохранитель с дульной части ствола, в виде дульного тормоза винтовки СВТ.
6. Желательно увеличить емкость магазина до 8–10 патронов.
7. Существующую конструкцию прицельного приспособления желательно упростить, ликвидировав полуделения вообще, ибо практика боёв показала невозможность применения их при стрельбе с хода. Ввести прицельное приспособление по типу пулемёта „Шкода“»… «Нуждается в усовершенствовании затвора и в увеличении вместимости магазинной коробки до 10–15 патронов, за счёт общего уменьшения длины гильзы патрона и изменения формы патрона, Желательно — патрон американской самозарядной винтовки «Гаранда».

Винтовка СВТ

Хотя винтовка и упоминалась во многих отчётах, почти все отзывы о ней были отрицательные.

«Винтовка СВТ в виду быстрого отказа при загрязнении в бою почти не использовалась»… «Малоопытный боец при малейшем отказе в действии перестаёт пользоваться СВТ как огнестрельным оружием, как правило меняя на простую винтовку 7,62 мм»… «Регулярная смазка и содержание в чистоте и применима больше к обороне»…

Пистолет-пулемёт Шпагина (ППШ)

По пистолетам-пулемётам разброс мнений был едва ли не наибольшим. Многие призывали оставить на вооружении только лёгкий и удобный ППС, дополнив его деревянным прикладом. Однако хватало и обратных высказываний, считавших, что лучшим является именно ППШ. Также разошлись мнения по вопросу магазинов — оба типа — и «барабан», в народе называемый «диск», и «рожок» признавались ненадёжными, при этом более тяжёлый и неудобный диск в бою позволял реже перезаряжаться, да и добавлял устойчивости ПП.

«Рожковый секторный магазин был бы удобнее, но устройство его пружины чрезмерно слабое, при долгом нахождении магазина заряженным пружина быстро теряет свою упругость и отказывает в подаче патронов»… «Магазин коробчатый удобный для носки, но малая ёмкость затрудняет часто в бою замену. Коробчатый магазин не оправдал своё назначение так как его пружина быстро теряла упругость и выходила из строя. Магазин — дисковый не удобный в носке, но обеспечивает ёмкость и не затрудняет заряжание его»… «Намушник, предохранитель, отсечкоотражатель, магазин сделать такие же, как у МП-40 и 38. Принадлежность для чистки собирать в ложе ППШ. Сумку для 6-ти дисков делать по типу немецкой, которую автоматчик носит на груди»… «Автомат ППШ. По своей простоте разборки и сборки боевым действиям соответствует. Замена дисковых магазинов на коробчатые не мыслимо»… «В бою бойцы при первой же возможности меняли винтовку на автомат, а расчёты ПТР и станковых пулемётов, кроме своего основного оружия, имели, по своей инициативе, автоматы»… «ППШ по своему устройству прост и удобен в обращении, дающий эффективный массированный огонь для ведения ближнего боя незаменим, особенно с диском-магазином, который менее отказывает в работе, чем секторный»… «Требуется лучшая по качеству пружина подавателя, и рожок сделать прямым — по немецкому образцу»… «Надёжнее коробчатый (секторный магазин), но удобнее дисковый магазин, последний удобен в носке автомата на ремне за спиной».

Стоит заметить, что согласно табличным данным, ППС имел лучшую кучность, чем ППШ. Однако, как видно из отзывов с фронта, бойцам всё виделось не столь однозначно, как на полигоне.

Пистолет-пулемёт Судаева (ППС)

«Оставить на вооружение офицерского состава и тыловых подразделений, так как скорострельность его меньше и менее удобен в рукопашном бою»… «По автомату ППС — имеет плохую кучность»… ППШ вообще из производства изъять. ППС утяжелить ствол, автомат сделать прочным, наподобие немецкого. Желательно автомат иметь очень прочным не поддающимся деформации при ударах; падениях; увеличить его массу для прочности при использовании в рукопашной схватке. Магазины иметь к нему по типу немецкого«… «ППС чаще отказывает в бою, чем ППШ. Особенно часто ломается извлекатель. Конструкция не позволяет устранить качку магазина. Из двух дублированных образцов ППШ и ППС наиболее отвечает боевым требованиям ППШ»… «ППС — индивидуальное автоматическое оружие. При правильном использовании безотказен, лёгок, обладает большой маневренностью в условиях ближнего боя.

Отрицательные стороны:

— По своему весу и неустойчивости отсутствует прицельный огонь. В практике Отечественной войны подразделения приобретать ППС избегали из-за излишних перезарядок магазинов. Считали, что магазина на 30 патронов недостаточно, а запасные в разгаре боя часто терялись и при одном магазине оказывался (имеется в виду ПП. — Прим ред.) неполноценным — тогда как ППШ при наличии одного магазина был вполне боеспособен. ППС у бойцов любви к себе не приобрёл из-за его неустойчивости при стрельбе».

Ручной пулемёт ДП

Что касается ДП, то большинство претензий высказывалось скорее к магазину чем, собственно самому пулемету. Отмечалась его низкая надёжность и малая вместимость по сравнению с лентами.

«В боевой обстановке часто отказывал из-за своих конструктивных недостатков. Самым существенным конструктивным недостатком является дисковое питание. В боевой обстановке малейшая вмятина на диске задерживала стрельбу и приводила диски в негодность. Желательно для ручного пулемёта изобрести ленточное питание, причём лента должна быть металлической»… «Желательно ручной пулемёт сконструировать по образцу МГ-42»… «Техническая скорострельность ручного пулемёта недостаточна, так как ручной пулемёт является групповым автоматическим оружием стрелкового отделения и не в состоянии поддержать отделение огнём хотя бы против МГ-34»… «Есть целесообразность переконструировать пулемёт ДП по типу немецкого МГ-42 с заменой дисковых магазинов на секторные«…«Ручной пулемёт ДП сконструировать по типу МГ-42 с металлической звеньевой лентой»… «Магазин ручного пулемёта сложен и неудобен в обращении, часто отказывает из-за загрязнения»… «В боях Отечественной войны не оправдал себя как автоматическое оружие стрелкового отделения. Необходимо перевести на звеньевую металлическую ленту и изменить сошки, облегчить и приблизить по конструкции к чехословацкому пулемёту ZB».

Станковый пулемет «Максим»

Как и в случае с ДП, подавляющее большинство претензий были не к самому пулемёту, а к способу питания — в случае с «Максимом» к неметаллическим лентам. Большой вес системы и неудобство, как правило, в качестве недостатка отмечались теми, кто имел возможность сравнить «Максим» и пулемёт Горюнова. И, разумеется, немецкие МГ.

«Станок системы Соколова желательно заменить станком-треногой типа пулемета «ДС»… «Очень часто отказывала в действии лента, особенно во время дождливой и сырой погоды»… «Отсутствие спецжидкости зимой для заливки кожуха приводит пулемёт в бездействие»… «На резко пересеченной местности и особенно в горах пулемётные расчёты от передовых частей отстают и зачастую, идя в бой, с целью облегчения и не отставания от пехоты расчёты бросали станки пулемётов и шли в бой с одним телом пулемёта, тем самым качество прицельного огня снижалось, а иногда расчёты отставали от своих частей и на продолжительное время теряли свои подразделения»… «По конструкции, по удобству пользования наиболее приемлем пулемёт по типу немецкого пулемета МГ-42»… «Наши ленты, сделанные из полотна, быстро рвутся, а когда мокнут — вызывают задержки при стрельбе. После того как полотняную ленту просушишь — она садится и её очень трудно набивать».

Стоит отметить, что отсутствие зимней спецжидкости, о котором мы привыкли слышать в качестве иллюстрации неготовности немецкой армии к войне, иногда являлось проблемой и для Красной армии. Так, например, в одном из отчётов из артиллерийского полка отмечалось: «Всё автоматическое оружие в зимних условиях очень часто отказывает. Поэтому необходимо иметь на снабжении специальную зимнюю смазку, не застывающую при морозе».

Станковый пулемет Горюнова

Отзывы об этом пулемёте вполне можно резюмировать фразой: «Максим» без недостатков«. По сравнению с «Максимом» претензий к нему почти не высказывалось.

«Более лёгким, простым и удобным по всем своим качествам является станковый пулемёт «Горюнова»… «Самым большим недостатком пулемёта в бою является: невозможность его ремонта в полевых условиях (сложен по своей конструкции)».

Противотанковые ружья

Как и следовало ожидать, большинство отзывов сводились к тому, что в конце войны ПТР утратили своё значение как противотанковые средства. Однако за последние годы был накоплен достаточно большой (и успешный) опыт применения ПТР по так называемым «мягким» целям — БТР-ам, дзотам и т.п. Возможно, если бы из отзывов фронтовиков были сделаны иные выводы, современные крупнокалиберные снайперские винтовки могли бы появиться значительно раньше и вовсе не в США.

«В период Отечественной войны и особенно в конце её абсолютно себя не оправдали… При стрельбе по танкам никакого эффекта не дают. Танки последних конструкций для огня ПТР абсолютно неуязвимы»… «Ввиду своей малой пробивной способности при стрельбе по танкам эффекта не давали и, как правило, использовались для стрельбы по автомашинам, бронетранспортёрам, ДЗОТ и огневым точкам. Кроме того, тяжёлые при переноске и часто отказывают в бою (экстрагирование гильз). Желательно: ружья ПТР заменить «фаустпатроном»… «Целесообразно заменить реактивным ПТ ружьём типа «офренор» или «фаустпатроном»… «ПТРД-41 и ПТРС-41. Хорошее оружие. Экстракция стреляных гильз плохая. При современном насыщении артиллерией нуждаемость в ПТРД и ПТРС теряется»… «Кроме того, необходим оптический прицел к ружью ПТР, который давал бы возможность вести прицельный огонь от 700 до 1500 метров по отходящим машинам противника».

Пистолет ТТ

О ТТ отписалось не так уж много людей, что довольно красноречиво свидетельствует о низкой роли личного короткоствольного оружия в большой войне. Большинство пользователей ТТ устраивал и в имеющемся виде. Впрочем, и тут находились люди, желающие большего.

«Необходимо переконструировать на 15 патронов, за счёт увеличения (уширения) пистолетной ручки по образцу бельгийского Браунинга образца 1944 г с обоймой под 14 патронов (по существу, скопирован с нашего пистолета ТТ-34) принятый на вооружение офицерского состава бывшей Германской армии, с одним запасным магазином».

Прочее

Помимо упомянутых образцов, очень высокую оценку заслужили также пулемёты ДШК. Многие авторы отчётов рекомендовали ввести крупнокалиберные пулемёты в штат стрелкового батальона.

Отдельно стоит отметить, что несколько человек, получивших опыт применения штурмгеверов, сочли нужным упомянуть их в своих отчётах: «Отлично показали себя в последних боях 1944–45 гг. немецкие штурм-карабины обр. 1944 г., которые с большим успехом заменяли ручные пулемёты и могут быть приняты на вооружение по 2–3 на отделение пехоты. Штурм-карабины в последних наступательных боях в 1944–45 гг. наносили большой урон нашей пехоте».

Подводя итог, можно заметить следующее. Довольно много из высказанного фронтовиками ещё в ходе войны также фиксировалось в ГАУ, в частности, на испытаниях в НИПСВО. Например, в ходе испытаний ручного пулемёта ZB-30 (модернизированный вариант ZB-26) в отчёте указывалось, что он «признан наиболее совершенной системой среди современных ручных пулемётов, заслуживающей серьёзного внимания по своей простоте (в эксплуатационном отношении), надёжности в работе и высоким боевым свойствам».

Высокую оценку заслужил и пистолет Browning HP: «В конструктивном отношении является одной из наиболее совершенных систем современных военных пистолетов».

Конечно, многое из опыта войны перестало быть актуальным достаточно скоро — с принятием на вооружение в качестве основного оружия автомата Калашникова. Однако, например, вопрос повышения вместимости магазина хотя бы «первой очереди» продолжает оставаться актуальным до сих пор — что заметно по многочисленным фотографиям смотанных изолентой «рожков», а также желанием рядовых автоматчиков разжиться нештатным магазином большей вместимости, как правило, рожком или барабаном от РПК. Последнее нашло отражение даже в киноискусстве — именно с «бубном» в фильме «Афганский излом» отметился кумир советских женщин Микеле Плачидо.

В этом отношении очень характерно переданное автору мнение одного из фронтовиков. «Один знакомый дед (с большим военным опытом) говорил: «Есть два типа людей:

Первые предпочитают, чтобы оружие удобно носилось. Это тыловики, артиллеристы и прочие, кому в настоящий бой не ходить. Они обожают рожки, т.к. они реально удобнее.

Вторые предпочитают, чтобы с оружием удобно воевалось. Это все, кто реально ходит в бой. Их выбор — диски. Носить неудобно — зато менять надо в два раза реже. Поэтому выживаемость с дисками, по опыту нашей части, на треть выше, чем у любителей рожков. Поэтому — будешь воевать, плюй на неудобство — бери диски!».

О производстве винтовок обр. 1891/30 г. с откидными штыками удалось узнать немного. Архивный поиск показал, что в 1943 году на заводе № 74 (Ижевский машзавод) было освоено производство несъемного штыка конструкции Семина к карабину и к рядовой винтовке. Но, быть может, речь шла только о готовности завода к выпуску таких винтовок, но он так и не начался? Артефакты, найденные на местах боев, показывают, что винтовки обр. 1891\30 г с откидными штыками все же поступали в войска…

Автор выражает благодарность заведующему музеем кафедры «Стрелковое оружие» ТулГУ Володину Ю.Б. за предоставление возможности изучения данного экспоната.