Пулемётная драма Красной Армии

Часть 4. Крупнокалиберный противотанковый…

Продолжаем цикл материалов, посвящённых разработке отечественных пулемётов. Начало в журналах «КАЛАШНИКОВ» №№ 5/2016, 12/2016 и 4/2017.

История 14,5-мм пулемётов для советских конструкторов началась в 1936 году, когда Артиллерийское управление Красной Армии выдало задание на разработку и изготовление танкового крупнокалиберного пулемёта, предназначавшегося для установки на лёгкий танк Т-38. По техзаданию требовалось создать пулемёт калибром 12,7 мм с начальной скоростью пули 1300–1400 м/с и массой пули 50–60 г. Трудно сказать, какие чувства испытали специалисты НИПСВО КА после знакомства с требованиями, но назад в Управление ушёл вежливый ответ, что существующие не дают возможности достичь заданной скорости при калибре 12,7 мм.

После этого требования были пересмотрены ближе к реальности — по новому проекту ТТТ пулемёт должен был иметь калибр не более 16 мм и обеспечивать пробитие 20 мм на дистанции 600 м, под углом встречи в 20°.

НИПСВО КА приняло решение остановиться на калибре 14,5-мм. Под новый патрон была начала отработка сразу по двум направлениям — на основе уже имеющегося ДШК и полностью оригинальной конструкции. Вторым проектом занимался сотрудник полигона В. И. Симонин.

14,5-мм пулемёт Симонина с дульным тормозом конструкции НИПСВО

Проведённые в 1939 году испытания показали, что конструкция Симонина является более перспективной. Доработка 14,5-мм ДШК была признана нецелесообразной. Однако и у Симонина дело не очень ладилось. Ни в 1940, ни в 1941 году отладить пулемёт для стрельбы с металлической лентой так и не удалось — на испытаниях именно проблемы с лентой и приёмником давали 1,7% задержек. Избавиться от них удалось лишь после перевода пулемета на питание от обойм на 10 патронов. В планах на 1942 г. было заложено изготовление опытной серии в 100 пулемётов, но реально в мастерских НИПСВО изготовили только 10 образцов.

К сожалению, как оказалось, проблемы с питанием были не единственным недостатком пулемёта. Хотя и планировавшийся как танковый, к 1942 году пулемёт пока ещё не имел разработанной для него танковой установки. Испытания же его как пехотного, с водружением на станок обр. 1938 г. от «младшего брата» — 12,7-мм ДШК — показали, что в таком виде пулемёт значительно уступает даже однозарядному ПТР Дегтярева. В ходе испытаний стрельбой по танкам-макетам за 25 минут из ПТРД обстреляли 25 мишеней, поразив 18 из них. Расчёт пулемета Симонина за то же время смог обстрелять всего 10 целей, поразив 4 из них одной пулей и 1 мишень — двумя.

Очевидно, что в таком виде пулемёт, мягко говоря, не являлся грозным противотанковым оружием. Впрочем, это не помешало начальнику 5-го отдела Артиллерийского комитета ГАУ А. Р. Емецу отдать приказ об установке четырёх изготовленных на НИПСВО пулемётов на станки ДШК и отправить их на оборону Сталинграда. К сожалению, каких-либо данных о боевом применении пулемётов Симонина автору пока найти не удалось.

14,5-мм пулемёт Симонина с дульным тормозом «по типу ПТР РЕС»

Тем временем к перспективной теме «противотанкового пулемёта» подтянулись и другие. Одним из первых «интересантов» стало ОКБ-16, предложившее создать пулемёт под «гибридный» патрон — 12,7-мм пуля от ДК/ДШК с гильзой от 14,5-мм патрона. Таким образом они надеялись реанимировать тему «тройника» 32-П, рассчитывавшегося по заказу из ВВС — «универсального» пулемёта со сменными стволами калибра 12,7-мм, 14,5-мм и 20-мм. Однако если на эксперименты бывших таубинцев с патронами для «сверхмощных» ПТР в ГАУ смотрели сквозь пальцы, то идея ещё одного пулемётного патрона в тяжёлом для страны 1942 году выглядела мало вдохновляющей.

Более интересным выглядел другой предложенный ОКБ-16 проект — пулемёта конструкции Соколова-Норова под штатный 14,5-мм патрон. Но в марте 1942 г. на рассмотрении проекта на совещании в 5-м отделе АК ГАУ было сочтено, что прилагательное «универсальный» в данном случае чересчур оптимистично. Представители ГАУ сочли, что для наземного пулемёт имеет слишком высокий темп, большие габариты казённой части и чересчур сложный доступ к затвору. ГАУ к этому времени уже получило печальный опыт опускания «с небес на землю» авиапушки ШВАК, ставшей ТНШ (танковая Нудельмана-Шпитального) и ставившейся в танки Т-60. Рапорты из танковых бригад сообщали о массовых отказах пушки, слишком чувствительной к пыли и прочим «земным» условиям эксплуатации.

Забегая вперед, стоит отметить, что в ОКБ-16, не сумев «продать» проект «гибрида» калибра 12,7-мм, отнюдь не успокоились и параллельно с отработкой заказанного 14,5-мм пулемёта тут же предложили выдать новые ТТТ на пулемёт под разрабатываемый у них патрон БНС (большой начальной скорости) для упомянутых выше сверхмощных ПТР.

Чертёж ствола «триплекса» 32П из ОКБ-16, под «гибридный» патрон

Но пока военные хотели получить хотя бы «синицу в руках». Разосланные в сентябре требования на новый крупнокалиберный пулемёт предусматривали штатный 14,5-мм патрон, вес не более 30 кг, действие пули по броне не ниже, чем у ПТРД, и темп стрельбы порядка 400–500 выстрелов в минуту.

Согласно докладу 5-го отдела АК руководству ГАУ КА, уже к декабрю 1942 г. предполагалось получить для испытаний следующие образцы:

1) Системы Салищева (ЦКБ-14) на простейшем станке системы ЦКБ-14.

2) Системы Дегтярёва (КБ-2) на простейшем станке КБ-2.

3) Системы Соколова-Норова (ОКБ-16) на приспособленном простейшем станке системы ЦКБ-14 или ОКБ-43.

4) Системы Симонина (НИПСВО) на простейшем станке системы ОКБ-43.

Реальность, как водится, от воспетого Маяковским «планов наших громадья» отличалась, и весьма сильно. Так, испытания пулемёта ЦКБ-14 конструкции Салищева-Галкина задержались из-за того, что пулемёт был доставлен на полигон не только без каких-либо чертежей… но и без затвора. Лишь в апреле 1943 г. после прибытия представителя ЦКБ-14 с упомянутой деталью стало возможным, наконец, провести полигонные испытания пулемёта.

Ещё при опробовании стрельбой было замечено, что пулемёт, как сказал бы один известный киногерой из «Свадьбы в Малиновке» — «как сумасшедший подпрыгивает». В цифрах это проявилось при стрельбе на кучность. На дистанции 300 м при стрельбе со станка ЦКБ-41 (конструкции Полюбина) по фанерному щиту 3×3 м тремя очередями по 10 патронов в щит попало 7 пуль из первой и третьей серии и 6 — из второй. Для дистанции в 600 по щиту 6×6 м результат составил 6, 5 и 4 пули соответственно. Результаты со станком обр. 1938 г. от ДШК были заметно лучше — по крайней мере, все пули попадали в щит — поэтому станок Полюбина был снят с испытаний.

Этап на безотказность пулемёт из ЦКБ прошёл относительно неплохо, дав отказ лишь при густой смазке. С учётом, что именно с густой смазкой отказал и пулемёт Симонина, этот результат сочли удовлетворительным.

14,5-мм пулемёт Салищева-Галкина на станке Полюбина

Стрельба на живучесть показала, что отдельные детали пулемета начинают выходить из строя примерно после 2000 выстрелов. При этом живучесть ствола оказалась заметно ниже — уже после 900–1000 выстрелов в заметных количествах начали появляться овальные пробоины. При этом, как отметили испытатели, выходящие из строя детали — затвор и ползун — хотя и содержатся в ЗИПе пулемёта, но изготовлены из высокосортной стали, имеют большие размеры, сложную форму и сложны в производстве. К такого рода деталям, по мнению офицеров полигона, должно быть предъявлено требование о живучести, равной суммарной у трёх стволов, входящих в комплект к пулемёту. Между тем, ползун первый раз треснул на 681 выстреле, а заменивший его запасной — после 3000, на том же месте, что и первый. Затвор дал трещину после 2800 выстрелов.

Общий вывод из испытаний был неутешителен — причём не только для испытывавшегося пулемёта из ЦКБ и служившего образцом для сравнения пулемета Симонина, но и 14,5-мм систем в целом. Весной 1943-го, на фоне уже поступившей информации о первых боях с «тиграми», калибр 14,5 мм смотрелся довольно слабо. При этом точность и пробиваемость пулемётов не позволили бы им вести огонь хотя бы со средней, далее 200 м, дистанции. Вблизи же, как показали сравнительные испытания образца Симонина и ПТРД, пулемёт проигрывал даже ПТР. Моментально демаскируясь при стрельбе за счет мощнейшего «выхлопа», он был слишком тяжёл, чтобы быстро менять позицию, и более того — из-за особенностей механизма наводки возникали сложности с переносом огня с одной цели на другую. И если Симонин, изначально проектировавшийся для танковой башни, ещё сохранял шансы на роль танкового пулемёта, то система Салищева-Галкина и сюда плохо подходила из-за длины ствольной коробки.

Фактически оставалась лишь одна ниша, где 14,5-мм пулемёты ещё не только считались перспективными, но даже и весьма остро были востребованы. Уже в 1941 г. войсковое ПВО Красной Армии столкнулось с тем, что возможностей «низового» звена, представленного на тот момент главным образом «счетверёнками» «максимов» винтовочного калибра, явно недостаточно для успешной борьбы с современными самолётами. 12,7-мм ДШК в этом плане выглядели заметно лучше, однако их постоянно не хватало, а кроме того, к 43-му броню подрастили не только танки. Появление над полем боя немецкого аналога ИЛ-2 явно было лишь вопросом времени, причем ближайшего. 14,5-мм пулемёт с его высокой начальной скоростью пули и бронепробиваемостью в роли зенитного стал бы весьма эффективным элементом защиты войск от вражеской авиации. Причём на фоне зенитных малокалиберных пушек его габариты и вес выглядели даже выигрышно, а, следовательно, оперативная подвижность таких систем ПВО была бы выше — важная деталь на фоне планировавшихся масштабных наступательных операций.

14,5-мм пулемёт Салищева-Галкина на универсальном станке

Однако даже изложив эти соображения в итоговом выводе, на НИПСВО всё же сочли пулемёт Салищева-Галкина непригодным к доработке. ЦКБ-14 было предложено форсировать отработку новой системы.

Ещё один ожидавшийся на полигоне пулемёт, конструкции Соколова, в начале 1943 г. так и не доехал до НИПСВО, провалившись ещё на стадии заводских испытаний.

В итоге 5 июля 1943 г. из ГАУ в ГАБТУ его начальнику, генерал-лейтенанту танковых войск Вершинину было направлено сообщение, что работы над 14,5-мм пулемётами ведутся активно. Уже отработано три упомянутых выше образца, а к 1 сентября 1943 г. ожидается готовность ещё пяти:

  1. 14,5-мм пулемёт Дегтярева.
  2. 14,5-мм пулемёт Соколова-Норова.
  3. 14,5-мм пулемёт Грибкова.
  4. 14,5-мм пулемёт Волкова-Ярцева.
  5. 14,5-мм пулемёт Владимирова.

Впрочем, вряд ли в этот день генерал-лейтенант Вершинин или кто-то ещё в Главном Авто-Бронетанковом управлении Красной Армии внимательно ознакомился с этой бумагой. На рассвете 5 июля 1943 г. началась битва на Курской дуге.

Оставьте комментарий первым

Оставить комментарий