Новая классика

12 марта в Санкт-Петербурге состоялся очередной турнир по классическому фехтованию, посвященный памяти фехтмейстера Николая Владимировича Чугунова, на котором представители Международной академии фехтовальных искусств в двух подгруппах завоевали три медали: золотую, серебряную и бронзовую.

Турнир памяти фехтмейстера Николая Владимировича Чугунова прошел на базе Академии, в зале классического фехтования имени Ивана Сивербрика. И, несмотря на то, что этот Мемориал стал уже двенадцатым среди прочих турниров, организуемых Академией, мы продолжаем получать все новые вопросы о классическом фехтовании.

Что такое классическое фехтование? Насколько современное классическое фехтование соответствует старинным школам? Чем отличается классическое фехтование от спортивного? И, наконец, для чего оно нужно?

Ответам на эти вопросы и посвящена данная статья.

С точки зрения эволюции фехтования, школы, которые принято называть классическими, стали появляться в конце XVII века. Главным отличительным признаком таких школ стало появление и развитие фехтовальной фразы, как следствие выдвижения на первое место в арсенале фехтовальщика концепции защитно-ответного реагирования. Эта концепция получила собственное название — due-tempo, и ее отличие от предшествующей доминанты un-tempo оказалось настолько ярким, что дало импульс для зарождения целой эпохи — эпохи классического фехтования.

Строго говоря, фехтование и сейчас пребывает в рамках due-tempo. То есть можно сказать, что современный фехтовальный спорт, по своему принципиальному техническому признаку, является продолжением фехтовальной классики.

Однако современные историки фехтования предпочитают разграничивать фехтование до начала его олимпийской истории и после. Главным аргументом для такого разграничения принято считать функционально-целевой признак фехтования. Проще говоря, фехтование «до» спорта являлось боевым искусством, имеющим целью реальное физическое поражение противника, а «после» — превратилось в условную игру, лишенную первоначальной определяющей идеи. Иначе говоря, раньше фехтование было настоящим, а теперь — нет.

От себя добавлю, что «ненастоящесть» спортивного фехтования отнюдь не делает его менее интересным, важным и полезным. В чем-то даже наоборот. Но вернемся к старинной классике.

Принявшие основные контуры к началу XVIII века, школы классического фехтования в течении двухсот лет развивались достаточно динамично, приобретая зачастую очень разнообразные формы. Наиболее яркое изменение произошло на рубеже XVIII–XIX веков, когда раннюю классику сменили более динамичные, но не менее классические новаторские школы.

Возможно, с позиции сегодняшнего дня такая смена не сильно бросается в глаза, однако для современников эволюция искусства фехтования начала XIX века воспринималась зачастую как революция, с соответствующими драматическими переживаниями.

Так, на родине классического фехтования — во Франции, приверженец старой школы академик Эрнст Легуве опубликовал в 1830 году статью «Турнир XIX столетия». В частности, он писал там следующее: «Резкая реакция реализма против романтического академизма в литературе и живописи не могла не отразиться и на фехтовании. Гомар, Шарлеман, Корденуа и другие могли видеть с истинным сожалением возникающую новую школу, которая, заботясь только о нанесении укола, отбросила требования изящества и грации движений как бесполезные и смешные. Напрасно Бертран, наш несравненный Бертран, доказывал своими уроками и личным примером, что в одно и то же время можно быть и наиболее грациозным и наиболее сильным бойцом; с каждым днем новая школа завоевывала право гражданства. Фехтование отныне остается, без сомнения, упражнением полезным, занимательным, но это больше не искусство, ибо «нет искусства там, где нет красоты».

Менее драматично происходили аналогичные трансформации в России. Здесь не было знаковых поединков представителей «старого» и «нового». Да и «новое» возможно, не так сильно бросалось в глаза простому русскому дворянину, для которого искусство фехтования, как ни крути, зачастую продолжало оставаться не всегда понятной зарубежной наукой. Однако достаточно сравнить лишь два учебника фехтования, один из которых издан в 1796 году (Бальтазар Фишер, «Искусство фехтовать во всем его пространстве…»), а второй в 1852 (Иван Ефимович Сивербрик, «Руководство к изучению правил фехтования на рапирах и эспадронах»), чтобы обнаружить разницу в технике двух школ. Сравнение именно этих трактатов особенно интересно тем, что Сивербрик был учеником Фишера. Будучи его последователем и почитателем (всю жизнь Иван Ефимович бережно хранил портрет учителя), Сивербрик не побоялся изменить старую школу, решительно преобразуя ее сообразно требованиям времени и, заодно, особенностям национального менталитета. Но при этом классика осталась классикой. Как, впрочем, и во Франции.

Более того, именно в XIX веке, вероятно, ближе к его концу, искусство фехтования, можно сказать, было идентифицировано в качестве классического. Потомственный французский фехтмейстер на русской службе Александр Люгар разделяет все современное ему фехтование на «классическое» и «практическое». К первой группе он относит школы фехтования на рапирах, ко второй — такие прикладные виды как штык, сабля, палаш и т.п.

При этом классическое фехтование автор воспринимает как основу, некий фундамент, на котором базируются все остальные виды фехтования.

Эту идею, впрочем, еще за полвека до Люгара предельно четко формулирует Сивербрик, заявляя, что достаточно как следует овладеть рапирой, и тогда изучение остальных видов оружия не будет сложным…

Более заметной оказалась «война» старого и нового фехтования в России спустя более ста лет после эволюции рубежа XVIII–XIX веков. В этот раз, кстати, не обошлось и без знакового поединка «классика» Тимофея Климова и «новатора» Виталия Аркадьева, который состоялся в 1937 году и завершился победой Климова. Однако несмотря на эту личную победу русского короля классики, будущее фехтования получило дальнейшее закономерное развитие по линии нового и на этот раз совершенно спортивного пути.

С 30-х годов прошлого века под понятием «классическое фехтование» в СССР стали понимать старую, нежизнеспособную технику, полную условностей, традиций, ритуалов и совершенно непригодную в современном спорте.

Наибольшего расцвета советский фехтовальный спорт и, одновременно с этим, концепция новатора Аркадьева достигли к 60-м годам. При этом классическое фехтование, сохраняя отчасти клеймо странного архаичного упражнения из времен царской России, получило частичную реабилитацию. Первоначально старая фехтовальная классика в несколько выхолощенном виде оказалась востребованной в театральных ВУЗах. Один из знаковых предметов актерской профессии — сценическое фехтование — требовал именно архаичной техники, напоминающей о том, что укол все-таки должен протыкать, а удар разрубать. Опираясь на это требование, дореволюционный слушатель Пажеского корпуса и ученик классика Тернана Иван Эдмундович Кох создал первый в СССР учебник сценического фехтования, где первая глава была посвящена фехтовальной классике, которую Кох назвал «школа фехтования», а последующие — некоторым другим видам оружия. Таким образом, Иван Эдмундович заново реализовал идею XIX века, подразумевающую, что фехтовальная классика является хорошей базой для освоения всего многообразия европейского оружия.

…Прикладная версия современного классического фехтования появилась как попытка осмысления его в качестве боевого искусства, как поиск ответов на вопросы, которые не могло дать фехтование спортивное. Школа исторического фехтования Николая Владимировича Чугунова, появившаяся в середине 70-х годов ХХ века, имела своей целью именно практическое изучение старинных фехтовальных техник, традиций, этикета. А уже в начале нашего, ХХI века Комитет по физической культуре и спорту Санкт-Петербурга утвердил правила проведения соревнований по классическому фехтованию, которые были составлены с учетом особенностей старинных фехтовальных техник и состязательных традиций. Главными отличиями от современных правил спортивного фехтования на шпагах стало разрешение использовать невооруженную руку для отведения уколов, а также оригинальная система подсчета очков, при которой укол в корпус оценивается сразу в три очка, укол в вооруженную руку — в два, а укол, к примеру, в ногу — в одно очко.

Подобные принципы лежали в основе первых российских правил, утвержденных Александром II еще в 1862 году. Об этом, в частности, пишет ленинградский историк фехтования Олег Борисович Бабенко в своей книге «Разящие клинки». Да и свод указов Александра II, в общем, доступен. Однако подобная реализация старинных правил в современном мире оказалась по-своему уникальной.

При этом состязательная составляющая наложила свой неизбежный отпечаток на технику и тактику этого единоборства, привнеся элементы спорта. Эта особенность, придав современному классическому фехтованию больше динамики и азарта, существенно сократила возможности буквальной реконструкции старинного классического фехтования. Тем более что, как уже было сказано, школ классического фехтования было много, и они достаточно сильно различались между собой. То есть современное классическое фехтование не является фехтованием Люгара, Тернана или Сивербрика. Так же, впрочем, как классику Сивербрика никак нельзя назвать классикой его учителя Фишера.

Таким образом, более точная реконструкция приемов, движений и пластики осталась привилегией мира театра и кино. А вот прикладная, состязательная сфера воплощается как раз в соревнованиях, которые проводятся по этим специальным правилам. Зато гармония современного классического фехтования и фехтовальной реконструкции исторических школ оказалась особенно актуальна в новой спортивной дисциплине — артистическое фехтование, которая как раз и подразумевает (в большинстве случаев) правдивое (реалистичное) изображение той или иной старинной фехтовальной школы средствами сценического боя.

А вот идея фехтовальной классики как некоего фундамента для освоения других фехтовальных школ актуальна по-прежнему. Во всяком случае, адепт классического фехтования действительно с большей легкостью осваивает, к примеру, польскую саблю, длинный меч или итальянскую ренессансную рапиру, нежели боксер, борец или даже фехтовальщик-спортсмен.

Возможно, именно такая, фундаментальная функция привлекает в современное классическое фехтование все больше людей. А может быть, главный интерес тут — возможность познакомиться с универсальной классической техникой, лишенной некоторых спортивных условностей. Для кого-то классическая техника важна с точки зрения возможности воплощения ее в артистическом фехтовании — новой дисциплине фехтовального спорта.

Ну, а мне лично импонирует все вышесказанное. Все и кое-что еще. Вероятно, то, что так точно сформулировал испанский писатель Артуро Перес Реверте устами своего героя, учителя фехтования: «Я преподаю искусство и отношусь к нему так, как когда-то учили меня самого: серьезно и с уважением. Я классик…».

Оставьте комментарий первым

Оставить комментарий